– Я был ранен. – Улыбка Меджки сменилась оскалом.
– Я никогда не собирался ступать на твою землю. Даже не знал, что это твоя земля.
– Я видела тебя, – выплюнула она. – Мне приходили видения о том, что грозит нам от твоих рук. Я не жалею о своем поступке.
– Скажи, где наши сородичи, – холодно произнес Кадуан.
– Нет, – так же холодно ответила Нура.
Кадуан бросил едва заметный взгляд в сторону Меджки. Я даже не видела ножа, пока он не вонзил его с силой в руку Нуры.
Та издала потрясенный, нечленораздельный крик. Но Меджка не позволил ей отдернуть руку, держа за запястье, пока завершал разрез. В лицо Меджке брызнула кровь.
Он улыбнулся, глядя на маленький указательный палец Нуры, оставшийся на столе после того, как он отпустил ее. Аранская королева прижала руку к груди, дрожа всем телом и свирепо глядя на нас.
– Знаешь, как больно терять крыло? – спросил Меджка. – Один палец ничто в сравнении с этим.
– Отлично! – прорычала Нура. – Забирай. Ты прав. Один палец ничего не стоит. Ты не представляешь, чем я уже пожертвовала, чтобы остановить вас.
Произнося эти слова, она вскинула подбородок и замерла, как мраморная статуя; я не смогла сдержать смех. Послушать Нуру – так ею двигала самоотверженность. Пытки невинных. Убийство детей. Все ради благородной цели!..
Мой смех заставил Нуру впервые взглянуть на меня. В глубине души возникло мелочное чувство – наслаждение от ее внимания. Я выступила из тени.
– Эф, – прошипел Кадуан, но я не обратила внимания.
Когда свет упал на мое лицо, брови Нуры сдвинулись в замешательстве, отчего я пришла в восхищение. В лицо она меня не знала, но какой-то тайный голос, какое-то неуловимое чувство подсказывало Нуре, кто перед ней.
– Кто ты? – прошептала она.
– Ты меня не узнаешь? – Я хмыкнула. – А вот я узнаю тебя, Нура. Ты можешь утверждать, что твои желания бескорыстны. Но ты не можешь мне лгать о своем остром как бритва уме.
– Кто…
Я наклонилась к ней поближе, давая возможность хорошенько меня рассмотреть.
– Эф! – снова прошипел Кадуан, уже резче, и снова я не обратила внимания на его предостережение.
– Я видела в тебе многое, – прошептала я с тихим рыком, – когда ты пыталась силой внедрить меня в себя, ночь за ночью.
Нура поняла, кто я, и ее самообладание пошатнулось.
– Решайе…
– Нет.
Я перестала быть никем – и никогда больше не буду.
– Меня зовут Эф. И теперь мои тело и разум принадлежат только мне.
Мне понравилось, что при виде меня – именно меня – ужас наконец отразился у Нуры на лице.
– Как? – выдохнула она, резко повернувшись к Кадуану. – Как ты это сделал? Никто не может создавать жизнь. Я пыталась, так что…
– Не ты задаешь тут вопросы! – отрезал Меджка.
И снова невозможно быстро в воздухе мелькнуло лезвие – у лежащей на столе руки не стало другого пальца.
На сей раз Нура издала сдавленный крик боли сквозь стиснутые челюсти и сгорбилась над столом. Обрубок получился неровным. Горячая алая кровь забрызгала нас троих, растеклась по моему лицу.
Меджка больше не улыбался. Он выглядел совершенно разъяренным, жаждущим большего. Пальцев ему было мало.
Я чувствовала то же самое. Смотрела, как Нура теряет силы, и в голове стучала одна мысль: «Этого мало».
– Хватит. – Кадуан встал передо мной, загородив Нуру. – Нам нужны ответы, человеческая королева, и как можно скорее. Многие фейри жаждут разорвать тебя на куски.
Он направился к двери и жестом пригласил нас следовать за ним. Мгновение никто не двигался.
– Эф, – резко произнес Кадуан. – Меджка.
Мы неохотно вышли. Когда дверь за нами плотно закрылась, Меджка рявкнул:
– Я мог бы вытянуть из нее эту информацию!
– Ты ослушался моего приказа. Мы говорили об этом. Было ошибкой впустить тебя туда.
Меджка практически зарычал. Я никогда раньше не видела его таким.
– Я сказал тебе, что смогу выудить то, что нам нужно! Ты не дал мне времени.
– Ты искал мести, – парировал Кадуан, – а это не заполнит дыру, хотя ты и притворяешься, что ее не существует.
Меджка издал неприглядный, злобный смешок:
– А как насчет тебя? Почему мне нельзя утолить жажду мести, всего лишь отрезая пальцы человеческой твари, когда ради своей обиды ты готов уничтожить целую расу?
Казалось, комнату покинул разом весь воздух. Лицо Кадуана стало таким неподвижным, что у меня по спине побежали мурашки. Его взгляд метнулся ко мне, всего на долю секунды, словно против воли. Затем он шагнул к Меджке и неестественно спокойным тоном произнес:
– Ты свободен до конца дня. Не возвращайся в эту комнату, пока я не разрешу.
От напряжения в теле Меджки дрожал каждый мускул. Он не двинулся с места, когда Кадуан прошел мимо него и скрылся в коридоре, не сказав больше никому из нас ни слова.
Несколько минут прошло в напряженном молчании, но в конце концов Меджка зашагал в противоположном направлении, даже не взглянув на меня.
Но я бы и не заметила взглядов. Я стояла одна, покачиваясь под тяжестью внезапного осознания – сдвига, когда подозрение превратилось в уверенность.
«Но мстит он только за тебя».
Я облизала губы и почувствовала вкус случайной капли крови аранской королевы.
Затем направилась в покои Кадуана.
