– Давай так, – вмешался Саммерин. – Мы вернулись и постараемся сделать все от нас зависящее, чтобы улучшить ситуацию. Можем ли мы обещать, что все получится? Нет, потому что никто не в силах дать подобного обещания. Но мы не покинем Ару, пока не попробуем. И если наш план не сработает, мы придумаем другой.
Он говорил тем же ровным тоном, каким успокаивал пациентов в тяжелом состоянии. Слушая его, люди верили, что можно справиться с чем угодно. Мофа ответ тоже вроде бы успокоил. Колокол прозвенел снова, и мальчик вздрогнул:
– Драть всех, опаздываю!
– Моф, следи за языком. – Брови Саммерина поползли вверх.
Макс же выглядел весьма довольным.
Мальчик хмыкнул, неловко попрощался с нами и побежал в казармы.
– Моф! – окликнул его Макс.
Тот остановился и обернулся.
– Покажи нам свою магию.
Тот ухмыльнулся и сложил ладони лодочкой. Между ними разгорелось бледно-желтое сияние, рассекая воздух искрящимися ручейками и подсвечивая ухмылку парнишки. От силы магии зашевелились волосы. Искры взметнулись к небу и, миновав верхушки деревьев, рассыпались тлеющими угольками.
– Я уже полтора месяца ничего не ломал! – с гордостью сообщил Моф.
Саммерин рассмеялся, а Моф помахал нам рукой и заспешил прочь.
Потратив еще несколько часов на приготовления к завтрашнему дню, мы направились в спальню, которую предоставил Ия. Брайан удалился в другую комнату, а Саммерин, по понятным причинам, предпочел остаться на ночь в городе, а не делить постель с Брайаном – картина, которая заставила меня невольно фыркнуть от смеха.
Хотя было уже очень поздно, мы даже не пытались уснуть. Макс прислонился к стене рядом с балконной дверью. Окна выходили на берег: город неровным строем дюйм за дюймом надвигался на океан.
– Проклятье, не могу поверить, что я это делаю, – пробормотал Макс.
– Ты и в прошлый раз так говорил.
– И посмотри, чем все обернулось.
Я поморщилась. Тут он прав.
Я наблюдала за его силуэтом на фоне лунного света. Макс стоял без рубашки, и я могла беспрепятственно рассматривать расколотые татуировки и лоскутное одеяло шрамов на спине; одну руку он держал в кармане, а другой упирался в стекло.
– Что, если у нас получится ничуть не лучше, чем у Нуры? – тихо спросил он.
– У тебя получится лучше.
В наши дни уверенность в чем-либо стала драгоценной редкостью, но я твердо верила: из Макса выйдет замечательный лидер. Я встала и присоединилась к нему у окна. Мы вместе смотрели в усыпанное звездами небо.
– Где Ишка? – пробормотал Макс. – Ему бы уже пора добраться до острова.
– Он придет.
– Да уж, надеюсь он нас не обманет.
Мы оба думали об одном и том же.
– У меня есть вопрос. – Я взглянула на Макса.
– Хм?
– Давай представим, что все идет хорошо.
– Давай.
– Представь: завтра ты получишь титул верховного коменданта, Нура так и не вернется, мы сумеем заключить мир с фейри, война закончится, в Союзе Семи Знамен потечет спокойная жизнь, и все будут счастливы.
Макс криво усмехнулся:
– Пытаюсь представить, но твое повествование звучит уж очень правдоподобно.
– И что тогда?
– А что тогда? – переспросил он после паузы.
– Ты сохранишь титул?
– Нет, – сказал он так, словно сама мысль казалась ему нелепицей.
– Верховного коменданта или короля?
– Ни тот ни другой. Прежде всего, с самого начала было нелепо и нечестно объединять эти два титула. Исторически так сложилось, что управление Орденами просто ужасное занятие, не говоря уже о руководстве целой про́клятой Вознесенными страной.
Да уж, это точно.
– Но даже если титулы разделят, я точно не останусь верховным комендантом. – Он усмехнулся. – Если бы в двадцать лет я услышал то, что говорю сейчас, я бы себя просто удавил.
– Но почему ты отказываешься?
– Потому что… – Он нахмурился. – Не знаю. Я в это больше не верю.
– Возможно, ты сумеешь снова сделать Ордена достойными восхищения.
– Я? Нет. А вот ты бы точно смогла.
Его заявление, такое простое и искреннее, немного выбило меня из колеи, и я сглотнула внезапный комок в горле.
– Макс, – сказала я, – мне нужно кое-что тебе…
Дверь с грохотом распахнулась и ударилась в стену. Не успела я развернуться, как пальцы сомкнулись на эфесе меча.
В дверном проеме, сжав кулаки, стоял Брайан. В руке он держал скомканный кусок пергамента:
– Ты соврал мне!
Кадуан отсутствовал несколько часов. Странно, насколько трудно стало обходиться без него, особенно сейчас, когда какая-то опора внутри меня рухнула. Я ушла в свою комнату и сидела там в одиночестве, чувствуя себя так же, как тогда, когда впервые открыла глаза в этом пустом теле, – пойманной в ловушку из абсолютной пустоты, за исключением голоса Нуры, твердящего, что я не способна ни на что, кроме разрушения.
