«У меня есть отличный друг, намного лучше, чем я заслуживаю, – как-то сказал мне Макс. – И если бы Саммерин оказался в таком положении, я бы ни за что, никогда не оставил его там».
С моих губ сорвался сдавленный, горький смешок.
– Он скорее бы умер, чем оставил тебя в тюрьме. А теперь ты тоже отказываешься от него. Ты же ему как брат.
Саммерин отшатнулся, будто я его ударила:
– Ни за что, Тисаана. Ни за что.
– Мне тоже не нравится такое решение, – продолжал Филиас. – Честное слово. Но мы все теряли дорогих людей. У всех у нас за плечами утраты. И мы не можем потерять кого-то еще только для того, чтобы вернуть одного. Мы просто… не можем.
Серел приподнялся и потянулся ко мне:
– Тисаана, мне очень жаль.
Мой взгляд снова упал на эту про́клятую богами малину. Теперь я все поняла. Они принесли ягоды мне в утешение.
В тот момент я ненавидела – искренне, от души – каждого из них.
– Мне нужно побыть одной, – сказала я. – Пожалуйста.
Никто не стал спорить. Наверное, уходя, они смотрели на меня с состраданием – мне не было до этого дела. Стоило им исчезнуть, как я схватила миску с малиной и с размаху швырнула об стол. Глиняная посуда разлетелась вдребезги вместе с моим самообладанием. Ягоды оказались перезрелыми. Там, где они упали, дерево столешницы окрасилось алыми пятнами, похожими на кровь.
Я ненавидела прогулки по Эла-Дару. Возможно, кому-то он мог показаться приятным местом. Город состоял из затейливых медных сооружений, украшенных витражными окнами, и островков пышной зелени. В нем обитали элегантные фейри, одетые в струящиеся шелковые одежды.
Но я лишь вскользь замечала красоту вокруг: меня отвлекали взгляды местных жителей.
Кадуан притягивал к себе внимание, куда бы ни пошел. Он редко одевался иначе, чем его подданные, и обычно не носил корону. Тем не менее все его знали, приветствовали и склоняли голову. А затем взгляды горожан неизбежно перемещались на меня. Я не знала, как толковать эти взгляды, и такая неопределенность раздражала больше всего. Сквозило ли в глазах фейри отвращение? Любопытство? Ненависть? А возможно, дело было вовсе не в неопределенности. Мне просто не хотелось, чтобы меня рассматривали. Не хотелось, чтобы меня замечали.
К счастью, сегодня Кадуан направился в обход главных улиц города. Мы прогулялись по каменистым тропинкам в густых зеленых лесах позади замка. Несмотря на внушительные размеры и плотную заселенность, в Эла-Даре сотворенное руками жителей тесно переплеталось с природой: северная часть города выступала из скалистого горного склона, а южную – охватывали леса. Замок располагался посередине, возвышаясь как над горами, так и над лесом.
Мы шли под деревьями в молчании, пока не достигли небольшого каменного строения с высокими окнами. Пол внутри был посыпан песком, а вдоль стен стояло разнообразное оружие: мечи, топоры и копья.
Я замерла на пороге, но Кадуан даже не замешкался.
– Что это?
– Зал для тренировок. Сюда иногда приходят стражники, но сегодня нас никто не побеспокоит.
– Зачем ты меня сюда привел?
– Когда-то, очень давно, ты научила меня почти всему, что я знаю об искусстве боя.
– Это была не я.
– Может, в некотором смысле ты и права.
Он перешел на противоположную сторону зала, опустился на колени возле ящика и достал какой-то предмет, завернутый в темную ткань. Затем приблизился ко мне, положил сверток на пол и развернул его.
У меня перехватило дыхание – не знаю почему.
На посыпанном песком полу лежали два клинка. Совершенно одинаковые, слишком длинные для кинжалов, но коротковатые для мечей. Слегка изогнутые лезвия были выкованы из гладкой черной стали.
Их вид вызывал странное чувство.
– Узнаешь? – спросил Кадуан.
– Нет.
Я солгала только наполовину.
– Раньше ты прекрасно владела ими. Не именно этими клинками, но похожими.
– Уже говорила тебе: это была не я.
– Я помню. – Уголок его рта пополз вверх. – Что ж, справедливо. Но я подумал, вдруг тебе захочется размяться.
Я не двинулась с места.
– Видимо, нет. – Кадуан небрежно дернул плечом. – Тогда пойдем, раз ты хочешь вернуться в свою комнату.
Я не хотела возвращаться в свою комнату, не хотела снова идти через Эла-Дар. И вероятно, Кадуан прекрасно об этом знал.
Я подобрала клинки.
Стоило ладоням сомкнуться на рукоятях, как меня охватило знакомое до боли чувство, настолько пронзительное, что по спине побежали мурашки. На мгновение показалось, что очень давно я держала это самое оружие в городе из черного камня. На долю секунды я почти вспомнила, кем когда-то была.
А затем, еще через миг, пронесся поток других воспоминаний. Воспоминаний о тысяче других клинков в сотнях тел, о разном оружии, которым мне пришлось научиться владеть – пришлось стать – в других жизнях.
Тело требовало движения, а душа – выплеска гнева. Неподдельного гнева.
Кадуан внимательно наблюдал за мной, и мой бросок не стал для него неожиданностью. Он успел подготовиться – выхватил меч и с легкостью отразил мой удар. Ему и стараться особенно не пришлось. Мои выпады были неуклюжими, нерешительными. Я пока и собственным телом управляла с трудом.
