Храня странное молчание, Серел и Филиас обменялись долгим многозначительным взглядом. В последнее время я часто замечала такие взгляды между ними, словно они говорили на понятном только им двоим языке. Серел еще ни в чем мне не признался, но притяжение между молодыми людьми становилось все очевиднее.
Однако сейчас… этот взгляд не походил на переглядывание влюбленных. Я вопросительно вскинула брови.
Серел сел на стул напротив и уставился на меня полными беспокойства голубыми глазами:
– Нам нужно с тобой поговорить.
Под ложечкой засосало.
– Прошло уже пять месяцев, – начал Филиас. – И три месяца после той ночи, когда ты едва…
– С тех пор как мы начали посылать в Илизат отряды, – резко перебил его Серел, бросив на Филиаса неодобрительный взгляд.
У меня пересохло во рту. Я кивнула.
Поначалу я часто приходила к Илизату лично, отчаянно пытаясь найти способ проникнуть за его стены. Но после одной неудачной попытки, закончившейся тем, что Серелу пришлось вылавливать мое бесчувственное тело из моря, я согласилась на отправку солдат, а сама сосредоточилась на делах своего народа, которые, кроме меня, не мог выполнять никто.
Тем не менее… Мне не нравился такой уговор, хотя я и признавала правоту друзей.
– Одиннадцатый отряд только что вернулся в Орасьев, – продолжал Серел.
Сердце в груди забилось сильнее, хотя по выражению лица друга я уже понимала, что меня ждут плохие новости.
– И как?
Саммерин соединил еще один нерв, но я едва почувствовала боль. Серел мрачно покачал головой.
– Жаклин Атривас погиб прошлой ночью, – сказал Филиас. – Его убили стражи Илизата, и товарищи не сумели его спасти.
У меня упало сердце.
Жаклина я знала лично. Один из лучших наших бойцов и отличный командир. Именно он сыграл решающую роль в успешном захвате Орасьева. И у него осталось двое малышей.
Я опустила веки, и перед глазами снова появилось бездыханное тело Мелины.
– Ужасная потеря, – пробормотала я. – Выдели его родным все, что им может потребоваться. Еду, деньги. Назначьте им… назначьте им пособие. Я найду способ выплачивать его из своих средств.
Серел и Филиас снова переглянулись. Лицо Филиаса приняло суровое выражение, а большие глаза лучшего друга посмотрели на меня с нежностью.
– Тисаана, нам ни разу не удалось прорваться за внешние стены, – наконец произнес Филиас. – Ни разу.
– У меня однажды получилось, – возразила я. – Я могу пойти с отрядом в следующий раз.
– Наше восстание зашло так далеко только благодаря тебе. Не думай, что мы этого не понимаем. – Серел ласково улыбнулся мне. – У нас так много задач, которые выполнить можешь только ты. Ты – наша самая большая надежда на победу.
– Я не буду и дальше посылать хороших людей и хороших солдат на верную смерть, – твердо заявил Филиас. – Тем более сейчас, когда у нас каждый человек на счету. Прости, Тисаана, я… – Он смущенно отвел глаза и повторил: – Прости.
Я вздрогнула, будто от удара.
Не теряй самообладания. Не раскисай. Смотри вперед.
– Конечно, я все понимаю, – выдавила я. – Тогда я снова отправлюсь в Илизат одна. Не будем рисковать никем, кроме меня.
– Это самоубийство. У тебя почти не осталось…
Серел оборвал себя, но я знала, что́ он хочет сказать. У меня почти не осталось магии.
– Ты не выживешь в Илизате.
– Я уже бывала там.
Он взял меня за руку прежде, чем я успела ее отдернуть.
– В прошлый раз я думал, что мы потеряли тебя, – пробормотал он. – Я не хочу тебя потерять.
Серел смотрел на меня с огромной искренней любовью. И все же в тот момент я была готова его возненавидеть.
«Мне все равно! – хотела кричать я. – Лучше умру, пытаясь спасти его, чем остановлюсь».
– Я готова рискнуть.
Филиас и Серел снова переглянулись, – боги, да пусть уже прекратят это!
– Речь не только о тебе, – заметил Филиас. – Тебе многое известно. Если ты попадешь в руки Нуры…
Меня захлестнуло волной гнева – настоящей ярости. Он посмел считать меня обузой!
Он говорил, что собирается оставить моего любимого в тюрьме и запретить мне попытки спасти его самостоятельно, потому что считает меня – меня, пожертвовавшую всем, пожертвовавшую слишком многим, – проклятой обузой!
Я вскочила на ноги, вырвав руку из пальцев Серела:
– Я не оставлю Макса там! Я согласилась помочь вам. Согласилась остаться здесь, с войском повстанцев. Но я ясно дала понять с самого начала, что я не оставлю его в тюрьме.
– Тисаана, я знаю… – начал Серел, но я не дала ему договорить:
– А ты знаешь, что Макс был единственным, кто помогал мне вытащить тебя из рабства? Единственным? Мы все очутились здесь только благодаря ему. Каждый из нас обязан ему жизнью.
– Нам не хотелось принимать такое решение, – грубовато ответил Филиас.
Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь совладать с захватившими меня чувствами, и повернулась к Саммерину.
– Ты понимаешь, чего они хотят? – спросила я на аранском.
Он едва заметно кивнул, и что-то в выражении его лица заставило землю уйти у меня из-под ног.
– Ты знал, – пробормотала я.
Целитель поморщился:
– Я пытался их переубедить.
