Иногда она с плачем ползла ко мне по полу. Иногда она злилась, пыталась меня ударить. Сегодня она безмятежно стояла, пока с ее лица стекали куски плоти.
Она показалась мне грустной.
– Почему ты так поступил со мной? – спросила она. – Почему именно ты, из всех людей на земле, так поступил? Вот что вертелось у меня в голове в последние минуты. И эти мысли приносили намного больше боли, чем остальное.
Она вяло указала на свое охваченное огнем тело.
И всего на миг ее жест ударом под дых пробудил осколок воспоминания, но тот растаял прежде, чем я успел ухватиться за него.
Или, что тоже вероятно… я успел спохватиться прежде, чем позволил себе вспомнить.
– Ты ненастоящая, – пробормотал я, отводя глаза.
– Неправда.
– Все в этом месте ненастоящее. Ты просто еще одно видение из моих кошмаров.
Запах горящей плоти обжигал ноздри. Я снова заставил себя упереть взгляд в пол. Как я и думал, отметины, вычерченные пару минут назад, уже исчезли.
Ну, что поделаешь.
Я начал заново – все те же три фигуры, снова и снова. Краем глаза я заметил, как знаки на стенах Илизата смещаются, словно выстраиваются вокруг меня.
«Ах, ты думаешь, что это кошмар?»
Я услышал не совсем голос. Илизат говорил на языке множества перемешанных несвязных звуков, вздохов ветра и стонов камня, которые складывались во что-то похожее на слова.
Я не ответил. Да, со своими галлюцинациями я разговаривал, но с самой тюрьмой старался не общаться. Надо же где-то провести черту.
«Почему ты считаешь, Максантариус, что кошмары нереальны? Возможно, все вокруг существует на самом деле, и вот это самый большой кошмар».
Я невольно сжал зубы, а рука приостановила привычное движение. Ни за что бы не признался даже самому себе, но эта мысль задела меня за живое.
В конце концов, я почти ничего не знал о своем прошлом.
Время до прибытия в Илизат представлялось размытым пятном, будто сотни разноцветных красок смешались в мутной сточной воде. Иногда я улавливал в ней проблески картинок, отдельных образов, ощущений – порой в голове всплывал запах цветов и определенный оттенок зеленого, почти позволяя ухватиться за ниточку воспоминаний, которые они хранили… Но эти воспоминания всегда оставались за пределами досягаемости. Иногда ощущения становились темнее и несли в себе пепел, стоны и хватку моих рук на скользком от крови неумолимом металле. И жар, жар, жар…
Я крепко зажмурился.
Макс, это всего лишь кошмарный сон. Возьми себя в руки. Объятая огнем девочка все еще стояла в моей камере, но я не смотрел на нее.
– Макс… – повторила она, но ее голос утонул в скрежете камня.
Внезапно тени и отблески пламени исчезли. Я поднял взгляд: в стене моей камеры открылась дверь, в проеме возникли две безглазые стражницы в черной одежде и с копьями в руках.
– Вставай, – приказала светловолосая. – Королева снова хочет тебя видеть.
Я начал подниматься на ноги, еще не дослушав. Скажу откровенно: если выбирать между пытками королевы и Илизата, я всегда предпочту королеву.
А сегодня к тому же у меня был план.
Дела шли все хуже.
Остров Ара утопал в крови. Пока я находился в Илизате, я воспринимал это как бы издалека. Ничто не могло проникнуть сквозь стены тюрьмы – в том числе, как я предполагал, и ужасы войны. Но каждый раз, когда королева вывозила меня на большую землю, я повсюду замечал следы разрушений.
На сей раз все обстояло еще хуже, чем обычно. Мы с сиризенами молча шагали по мощеным улицам. Слева молчаливой скорбной громадой возвышался дворец. Со дня моего последнего визита он потерял две похожие на лезвия кинжалов башенки.
Впереди замаячили Башни Орденов. Почти все верхние окна обиталища Ордена Полуночи были выбиты, и на волю ветра и облаков остался хрупкий серебряный остов.
На улицах города тут и там встречались кучки измученных солдат. Я замедлил шаг, наблюдая за ними. Одна группа немного расступилась, и я смог разглядеть на земле чудовищную, истекающую кровью тушу.
Вознесенные над нами!
Я невольно вздрогнул от одного лишь вида неизвестного существа, даже мертвого. По меньшей мере в два-три раза массивнее окружавших его солдат, оно состояло из тьмы и мешанины длинных конечностей. Я потрясенно уставился на тушу, но она так и не приобрела четких очертаний, словно мой разум отказывался проводить границу между ней и сгустившимися тенями.
Мне уже доводилось видеть подобных чудовищ.
Эта мысль пришла в голову без предупреждения. Как и большинство мыслей в последние дни, она оказалась совершенно бесполезной.
Один солдат поднял голову и встретился со мной взглядом. Его глаза распахнулись, он тут же отвернулся и принялся что-то яростно шептать товарищам.
Резкий толчок вырвал меня из задумчивости. Я вовремя спохватился, и равновесие удалось сохранить. Лодыжки мне связали, но достаточно свободно, чтобы я мог передвигать ноги. Зато запястья стянули так туго, что руками шевелить было невозможно.
– Макс, давай поскорее покончим с этим, – проворчала светловолосая женщина-сиризен, крепко ухватив меня за локоть. – Не время медлить.
