Даже если он и пробормотал какие-то извинения, их заглушил звук удара ее тела о стену, когда он попытался ее скрутить.
А затем послышался лязг стали о сталь – я бросилась на стражника со своей украденной саблей. Он попытался парировать, но движение вышло неуклюжим, растерянным. Я владела оружием намного лучше, и неопытность юноши сыграла мне на руку.
У Мелины вырвался сдавленный крик, а меня забрызгало кровью.
Маркус рухнул на землю, зажимая рану на горле. Жизнь в его глазах быстро угасала.
В коридоре стояла почти полная тишина, если не считать звуков, долетавших сверху, и стука крови в ушах. Мелина, зажав ладонью рот, прислонилась к стене и задрожала.
От жалости к ней у меня защемило сердце.
– Нам нужно идти.
– Я… я…
Я твердо, но бережно взяла ее за руку:
– Прости, Мелина, но нам нужно идти.
Она глубоко вздохнула, оторвала взгляд от мертвого стражника и повернулась к двери. Вместе мы перешагнули через тело ее возлюбленного и зашагали к свободе.
Снаружи стоял прекрасный день.
Когда мы проскочили в дверь, нас встретил потрясающий вид: поля колосящейся пшеницы, грядки овощей и зелени раскинулись, словно нанесенные на холст полосы краски, а над ними – розовато-голубое, чистое небо. Мы с Мелиной припустили что есть мочи.
Я надеялась, что, если успеем миновать посадки, Ишка сможет дотянуться до нас.
Руку Мелины резко выдернули из моей ладони. Воздух расколол ее испуганный крик. Меня тоже попытались схватить, но я яростно взмахнула саблей и выскользнула из рук противника, а потом прижалась спиной к стене амбара.
Передо мной, обхватив Мелину, стоял стражник. А рядом с ним я увидела леди и лорда Зороковых, окруженных еще тремя охранниками.
Я старалась не выказывать страха, хотя сердце бешено колотилось. Зря мы так шумели в туннелях. Зря показывались на глаза такому количеству людей. Мы слишком замешкались. А возможно, нам просто не повезло.
– Кажется, я тебя знаю. – Леди Зорокова ласково улыбнулась мне. – Тисаана Витежиц! Очень приятно наконец познакомиться с легендой.
Не сводя глаз с Мелины, я выронила саблю и медленно подняла пустые ладони:
– Я безоружна. Отпустите ее.
В ответ лорд Зороков фыркнул:
– Ты же не можешь всерьез считать, что мы поведемся на твои обещания.
Пока они не решались двинуться в мою сторону. Сейчас мне на руку играла репутация, заработанная благодаря уничтожению поместья Эсмариса Микова и участию в гражданской войне на Аре. Вероятно, Зороковы опасались, что я обладаю настолько могущественной магией, что смогу уничтожить весь город одним щелчком пальцев.
Хорошо, что они даже не подозревают, насколько я сейчас беспомощна.
Давай, Ишка. Поторопись.
Краем глаза я заметила движение слева: две фейри обходили меня, зажимая в угол.
– Тот артефакт, – холодно произнесла Аяка. – Где он?
– У меня его нет.
Ладонь жгло жаром от моей лжи. Я молилась, чтобы меня не рассматривали слишком пристально.
Никто по-прежнему не двигался. Видимо, меня боялись даже фейри.
Мелина сдавленно застонала от боли, по ее шее потекла струйка крови.
– Она пыталась остановить меня, – быстро сказал я. – Она вообще к этому непричастна.
Мне просто нужно выиграть время.
Поторопись, Ишка. Прошу тебя, поторопись.
По губам лорда Зорокова медленно расплылась улыбка.
– Может, стоит подарить тебе ее ногу? Рук, думаю, ты получила достаточно.
Меня охватила такая ярость, что я едва смогла заговорить.
– Я здесь не для того, чтобы играть в игры, – произнесла я самым спокойным тоном, на который оказалась способна. – Отпустите ее, и я подумаю о том, чтобы вернуть тебе то, что у меня…
Темноволосая фейри что-то пробормотала себе под нос; незнакомые слова показались мне ругательством.
– Вот значит что, – выдохнула она вслух. – Артефакт действительно у тебя.
Она пристально смотрела на мою руку – на покрывающие ее странные золотые прожилки.
Проклятье!
– Слушайте, это глупо… – начала я, но не успела закончить.
– Мы здесь тоже не для того, чтобы играть в игры, маленькая рабыня! – прорычал Зороков.
Я даже не успела дернуться – нож скользнул по горлу Мелины, и ее тело упало на землю окровавленной грудой.
На меня набросился другой стражник, а следом второй и третий.
– Держи ее руку! – крикнул кто-то, и в моем запястье взорвалась боль, настолько сильная, что на мгновение мир вокруг поглотила чернота.
Я из последних сил цеплялась за сознание. Цеплялась за остатки своей магии.
Давай, Тисаана. Ты же умрешь здесь, если не сможешь.
Я призвала каждую крупицу еще живущей во мне магии, каждый ее крохотный фрагмент. Усилием воли прогнала ее по венам. Боги, какая же пытка: магия словно сжигала тело изнутри.
Стражники, схватившие меня, закричали от боли, отдергивая охваченные разложением руки. Моя собственная правая рука висела беспомощной плетью – чей-то клинок оставил на ней порез настолько глубокий, что я мельком увидела кость. Когда я подхватила свою саблю с земли, мне пришлось держать ее в левой руке.
Все слилось в безумную череду образов. Падающий стражник, черное от гнили лицо. Мой клинок вонзается в чью-то грудь.
