— Все одинаковые? — спросил Милош у стоявшей рядом с ним Кончиты. Та удивленно подняла брови, и юноша объяснил, уже не так ужасно коверкая бланкийский: — Мертвые одинаковые. Богатые тоже. Она — богатая.
— Да-да, Катрина — богачка, — подтвердила девушка и лукаво подмигнула матросу. — Ишь, как разоделась, франтиха, а мертвее мертвой!
Судя по ответной улыбке Милоша, парень понял, что хотела сказать ему собеседница. А сама Кончита поняла: уж в который раз она неприлично засматривается на открытую мягкую улыбку своего постояльца. Девушка почувствовала, как ее щеки аж запылали от смущения, и торопливо отвела в сторону глаза.
Ближе к ночи в «Черном сомбреро» становилось все жарче и веселее. Явился Рой, который выпросил у капитана небольшое денежное поощрение, отоварился по дороге текилой для хозяина и шоколадом для его женщин. Пришел Хуан с гитарой, девочки притащили маракасы, сеньор Ортега угостил своих постояльцев по поводу праздника сигарами, чем покорил раз и навсегда сердце Шеннона. Столы сдвинули к стенам, и все, кто мог и кто не мог танцевать, высыпали в центр комнаты. Даже клетку с Чико принесли и гордо водрузили ее на стойку. Баська с самым независимым видом будто невзначай устроилась рядом.
День мертвых. Один из немногих праздников в году, навязанный Бланкатьерре завоевателями, который впитал в себя местные обычаи, и народ вовсю пользовался возможностью без утайки следовать своим традициям. Впрочем, корнильонцы из низов с удовольствием присоединялись к этому разудалому веселью.
Гитара звучала все яростнее и бесшабашнее, и Кончите ужасно не хотелось прерывать Хуана ради того, чтобы он принес воду, поэтому девушка сама незаметно подхватила большие ведра и выскользнула наружу. Темнота дохнула на нее зноем и пылью, а чужое тепло напугало так, что роха едва не вскрикнула.
— Прости, — виновато улыбнулся Милош — а это оказался именно он. Как великан сумел пройти за ней почти до самого колодца совершенно бесшумно? — Можно? — и матрос, не дожидаясь ответа, забрал у девушки ведра.
— Спасибо, — смущенно пробормотала Кончита и нервно затеребила одну из своих толстых кос.
— Что это? — спросил юноша, когда к его ногам подлетел очередной шарик мельты. Он опустил на землю уже полные ведра, присел на корточки и взял в ладони комок белых нитей. — А! — догадка озарила смуглое лицо, и Милош осторожно взял огромными пальцами последнее семечко.
— Мельта, — ответила Кончита и вытянула вверх руки, показывая, какой огромный вырастает цветоносный стебель, и как уже зрелые семена разносит ветром. — Один раз. Потом — смерть, — коснулась ближайшей монстеры и жестами объяснила, как обрубают листья со стебля: — Текила.
— Есть? — поинтересовался Милош и кивнул на сад.
— Есть, одна.
— Одна? — матрос оттопырил один палец.
— Одна, — роха подтвердила сносное представление своего постояльца о числительных и покачала головой: — Темно. Завтра.
— Manana? — дотошно повторил Милош.
— Ma~nana, — фыркнула Кончита, и оба рассмеялись. Святой Аурелиано, должно быть, ведал, почему чужестранцам тяжко давались некоторые звуки в словах вроде маньяна, ниньо, льянос или тортилья.
— Бланка, — заметил юноша, указывая на нити мельты. Взъерошил черные локоны, поправил съехавший кожаный шнурок и ткнул пальцем в землю: — Терра.
— Тьерра, — поправила девушка. — Бланкатьерра.
И все-то ему нужно. Милош самостоятельно не добрался еще до мельты только потому, что пытался одновременно обследовать весь Сорро сразу, а ведь на нем, как и на остальных матросах, лежали обязанности по возведению временного жилища для членов экипажа «Гринстар» и поиски работы. Все-таки экспедиция прибыла сюда далеко не на один месяц.
Но как, с учетом его скудного пока что словарного запаса, объяснить гостю историю возникновения имени этой страны?
Они вернулись в дом, Милош поставил ведра на кухне, а Кончита прихватила свечу и поманила юношу на ступеньки террасы. Здесь, то рисуя веточкой на земле, то с помощью мимики и жестов она подробно разъяснила его верную догадку. Чуть меньше ста лет назад первые корабли корнильонцев пристали к удивительному берегу. Почвы здесь были песчаные и в лучах беспощадного солнца ослепительно белые. Белые иголки кактусов, восковой налет на листьях мельты и ее белые шарики, что носились по степи, и подсказали им название для края, который поначалу показался им безжизненным и бесполезным. Это после они обнаружили и благодатные зеленые льянос, и золото в горах, и опасную, но притягательную сельву, и совершенно новые сельскохозяйственные культуры вроде маиса, кофе, авокадо, томатов...
— И рохос, — спокойно, без особого выражения бросил Милош.
— И рохос, — с той же интонацией произнесла Кончита. А в груди шевельнулось что-то чудесное, теплое. Да что же в этом пусть красивом, но скромном, неброском парне такого? Шумный яркий Шеннон, смешливый обаятельный Дик, светловолосый статный Рой, да многие с «Гринстар» представляли куда большую опасность для девичьих сердец в Сорро, чем этот привычно смуглый юноша, почти незаметный несмотря на его рост и силу.
