А вот и храм святой Зумурруд. Белый, с голубыми мраморными колоннами и веселой зеленой мозаикой фронтальных окон, с фонтаном во внутреннем дворике, где витал крепкий сладкий запах бесчисленных лилий, и пристройкой для ритуальных трапез. Ее-то и расписывали молодые художники под руководством мастера Гафура. С резной деревянной двери на входящих в пристройку ласково и печально смотрели слепые очи святой, покровительницы детей.
Взглядом ректора определенно можно было забивать гвозди. Или сваи. А от смачной красной физиономии — прикуривать. В голубых глазах Алессандро застыла немая мольба. «Возьми свои слова обратно, не требуй ничего, пожалуйста!» Эльфийские погромы и дворцовый переворот подкосили блестящего преподавателя, и он выглядел лишь немногим увереннее, чем бледный пугливый Витторио, который перебирал какие-то бумаги в углу кабинета и явно надеялся слиться со стеной. Двое других преподавателей и проректор по науке с интересом взирали на упертого студента как на заморскую диковинку. Диковинка мысленно пожелала им нефритовых стеблей толщиной с колонну в их агатовые пещеры, причем без масла, и спокойно продолжила беседу.
— Господин ректор, пожалуйста, обратите внимание: приложения занимают около четвертой части моей работы, причем половина принадлежит Хельге. Видите? Это ее, а не моя рука. Далее. Таблицы занимают не меньше четверти от оставшегося объема, и многие из них составлены также при помощи Хельги. Да, аналитическая и философская часть текста принадлежат мне, но базой аналитики являются сырые данные, которые и помогала подбирать Хельга. Это совершенно точно является соавторством, особенно если мы сравним с монографией господина...
— Ну хватит, — ректор небрежно махнул мясистой рукой и презрительно скривил полные, по-женски красивые губы. — О сравнении не может быть и речи. Не вздумай ставить на одну доску дипломированного специалиста, к тому же ромалийца, с какой-то северной простолюдинкой... Кто она там? Рыбачка?
— Из семьи рыбаков, — спокойно поправил Марчелло. — И Хельга вот уже три года является незаменимой помощницей профессора Бернардо. Он высоко ценит ее труд, Вы сможете убедиться в этом...
— А, он опять куда-то уехал! Труп у него, видите ли, в деревне уникальный. Как разрешили вскрывать, так Бернардо будто с цепи сорвался! Все, юноша, разговор окончен. Твою работу мы напечатаем, но никакого соавторства. Еще чего, позорить наш университет именами безграмотных иггдрисийцев.
— Вы не дослушали, господин ректор, — Марчелло подался вперед, чуть улыбнулся и с удовольствием отметил, как вытянулось лицо проректора по науке. Увы, прекрасные глаза Алессандро взглянули на него еще беспомощнее. Сердце болезненно екнуло. Горько видеть подобные перемены в том, кого когда-то любил. Кого и сейчас безмерно уважал. — Я предлагаю разрешить Хельге сдать вступительный экзамен, и тогда моим соавтором будет наша студентка. Это возможно, я проверял, существуют подобные прецеденты.
— Что за чушь! — ректор из спело-красного сделался багровым и хватил кулаком по столу. Алессандро и Витторио синхронно втянули головы в плечи. — Вот стоило бросить подачку, пустить несколько простолюдинов и баб в университет... И ты хочешь, чтобы я согласился учить безродную девчонку-сироту? Из захваченной нами страны?
— Это наша страна сделала ее сиротой. Это наша страна лишила ее родного дома. Обучение в университете было бы сносной компенсацией, — усмехнулся юноша. Он уже понимал, что ректора не переубедить. Ну так хоть заденет его напоследок.
— Ты слишком заносишься для студента, которого однажды публично выпороли, — с елейным видом протянул проректор, давая передышку слегка озадаченному начальству.
— Через месяц после воцарения на престоле Единственного короля его Совет принял новый Свод наказаний и прощений. Согласно параграфу пятому статьи восемнадцатой отбывшие наказание за преступления легкой и средней степени тяжести считаются вновь чистыми перед обществом. А то деяние, за которое меня привлекли к ответственности, является, согласно параграфу...
— Никакого! Соавторства! — рявкнул ректор, прерывая поток невозмутимой размеренной речи. — Все, Марчелло, ты свободен.
— Благодарю за беседу, — Марчелло встал, коротко поклонился и заметил, внимательно изучая лепнину на стене: — Может быть, мой труд согласятся напечатать в Лимерии. У меня как раз через полчаса встреча с Артуром Странником. Всего доброго, господа.
