Конечно, с поиском источников куда лучше справилась бы высший маг «Детей ветра». Герда же благодаря собственным догадкам, подсказкам Шалома и туманным намекам в письмах Али едва-едва освоилась с данной вервольфам способностью чуять течение не только соков растений, но и магии земли. Зато в полнолуние она оборачивалась сильным, выносливым, очень крупным волком, способным играючи преодолевать довольно серьезные расстояния, а потому обследование одной и той же местности занимало у нее меньше времени, чем у ее высококвалифицированного товарища по организации. И потом, дело-то не срочное, а практика завсегда пригодится. Нехорошо сваливать всю подобную работу в подполье на двух чародеев — Арундхати и Шалома.
Слева и впереди, возле плотных зарослей отцветающего багульника раздался короткий всплеск. Герда давно унюхала в неподвижном силуэте, похожем на обломанное деревце, цаплю и сейчас лениво повернула морду, чтобы понаблюдать за заглатывающей что-то длинное птицей. Может быть, не повезло тому ужу, чья старая кожа тускло серебрилась возле лапы волчицы.
Будто бы все запомнила, и можно заняться обязанностями молодой травницы, разведать, вошли ли в полную силу корневища аира и змеиного горца, до зарезу необходимые в армии, где ран, в том числе опасных, гноящихся, всегда было вдосталь. Хоть с воинами короны делись от щедрот душевных, не жалко.
Но сдерживаемая в девичестве проклятой крепостью сила плескалась через край — не без помощи задиристого супруга и шебутного сына — и Герда, мягко поднявшись с земли, вскинула к небу тяжелую морду и завыла. Цапля, к счастью, успела втянуть в себя добычу до того, как улетела, вспугнутая слишком низким для обычного волка голосом. Из зарослей на другом краю болота, более высоком и сухом, выпорхнула целая стая козодоев, оглашая окрестности заполошными вскриками. Где-то наверху недоуменно ухнула сова.
Удовлетворенная легким переполохом оборотица потрусила вдоль топи, выискивая целебные травы. Ткнула носом в длинные узкие листья аира, спустилась к самой земле и слега отрыла лапой корневище. Годится. Значит, придет за ним уже в человеческом облике. А вот со змеиным корнем обождать бы еще недельку-другую. Впрочем, его покуда заменяли другие снадобья, в отличие от аира, который в умелых руках превращался в прекрасное средство для борьбы с гноем.
Влажная почва чавкала под ногами все меньше. Герда приближалась к мертвой деревне. Болотище. И обойти бы печальные заброшенные дома, пустые, насквозь продуваемые в непогоду ветрами, да только поманили ее за собой мерцающие у самой границы между болотом и поселением синеватые всполохи.
Шалом объяснил ей, что, вопреки суевериям, блуждающие огни не таят в себе никакой опасности. Только сам чародей из-за своего почтенного возраста, который даже при его гибкости не позволял запросто шастать по затхлой болотной зыби, до конца не мог уловить их природу.
Синие огоньки будто бы приближались, гасли, после — снова вспыхивали. Земля, травы и живность никак не выдавали своего беспокойства, и Герда уверенно, хоть и на всякий случай медленно, двинулась навстречу таинственному свечению.
В ноздри вплыл призрачный запах тлена. Естественный для подобных мест, но что-то почудилось в нем щемящее, недоброе. Когда последний огонек вдруг ускользнул от Герды, она уже знала, в чем дело. Там, под толщей липкой грязи, догнивали останки убитых во время бунта в Болотище.
Совсем другой вой, плачущий, тоскливый, заметался над братской могилой, где наверняка вповалку спали и воины, и крестьяне, полетел дальше, дальше, заметался меж стен осиротевших домов и затих вдали. В серой шерсти на волчьей морде застряли прозрачные капли. Волки не плачут. Волки, а не люди.
За час до восхода Радко выдохся. Саид и Фенрир взглядами поздравили друг друга. Они пережили эту ночь без Герды, отделавшись смешными повреждениями вроде процарапанного бедра лучника и слегка надкушенного уха овчарки, и теперь ничто не выдавало в очаровательном клубочке лохматый непоседливый кошмар полнолуния.
Как Саид и предполагал, сказки и умиротворенного созерцания речушки хватило до того эпизода, когда раненую осколком зеркала волчицу, превратившуюся в девушку, похитил Снежный Князь.
А потом понеслось. Купание, во время которого волчонок пытался упрыгать по камням на противоположный берег реки. Описанная в знак протеста одежда Саида. Догонялки на горных склонах, вся сила воли молодого отца, ушедшая на то, чтобы не взяться за ремень, веселые поваляшки в верхних пещерах и прятки в них же. Охота на мышь обыкновенную и Радко, до трясучки напуганный мышью летучей. Да, как раз в этот миг он и ободрал своего родителя. Драка с Фенриром за палочку — а в этой игре пес категорически отказывался уступать своему воспитаннику. Довольное повизгивание обоих четвероногих, когда они вытребовали у Саида слаженное почесывание пушистых животов. И в финале — отрубившийся на ходу детеныш.
