— Там! — вольный арбалетчик рванул к донжону прежде, чем Зося успела словить сумасшедшего за шиворот.
Болт не успел покинуть ложе арбалета. Яркая черная вспышка — и на месте несчастного задымилась горстка пепла.
— Саид, — Арджуна крепко тряхнул подчиненного за плечо. — Если что, ты командуешь вместо меня.
Юноша быстро кивнул. У Арджуны, с его профессиональной выучкой и эльфийской скоростью, были какие-то шансы. В отличие от остальных.
Короткий золотой росчерк, сильные руки мгновенно натянули лук, и стрела взмыла вверх и вперед. И ударила в цель тогда, когда в ладонях некроманта разгорался черный пылающий шар. Эти ладони дрогнули, и шар полетел вниз, опережая тело мага. Новая вспышка, и Арджуна рухнул на землю. Обе ноги его ниже колен рассыпались серой пылью.
— Прикрыть нас! — велел Саид и бросился к потерявшему сознание командиру Теней. Подхватил на бегу пику и со всей дури оттолкнул прочь мертвеца, который явно намеревался поживиться эльфятинкой. Гаркнул, не оборачиваясь, Шалому: — Не сработало! Они двигаются!
— Они ослабли! Пробуем, пробуем все! — прохрипел чародей.
В нежить полетели смоченные в травах ножи и стрелы. Саид на пределе сил вбил пику в деревянное основание немого камнемета и, пока мертвец пытался стащить себя с древка, снес ему голову его же топором. Мертвец ведь был из своих, из крестьян.
Оставалось подхватить Арджуну на руки и донести до выступа стены, где его уже поджидал Шалом. Саид опустил друга у ног чародея и замер. Как временный командир стрелков он не имел права задерживаться, но смуглое прекрасное лицо эльфа посерело, руки похолодели...
— Иди, справимся,— сказала возникшая за плечом лучника Марлен — и пырнула легким мечом очередную нежить.
В собственном дворике донжона воцарился тишина, тем более невероятная, что с другой стороны башни доносились разъяренные и отчаянные вопли республиканцев, которые пытались расправиться с мертвецами и живыми одновременно.
А ведь они почти прорвались внутрь. Почти. Но были остановлены глумливым смехом. Сам князь соизволил выйти, чтобы поприветствовать армию нападавших, а также их командира лично. В качестве живого щита он использовал детей прислуги и рядовых воинов.
— В самом деле? Ведьма мятежников? Я-то искренне считал, что все это досужие вымыслы. Приношу свои глубочайшие извинения, госпожа. За то, что не поверил, будто бы возглавлять армию может женщина. А ведьма ли ты, мы поглядим, — издевательски-галантная улыбка играла на тонких губах под ухоженными седыми усами. Князь ласково коснулся головки плачущей девочки, а другая его рука, сжимающая кинжал с позолоченной рукоятью, легла на плечо мальчишки, заплатанные штаны которого тут же намокли. — Итак... Прежде всего, ведьма, прогони своих людей, если не желаешь увидеть тоненький, но очень глубокий разрез на этой прелестной шейке.
— Брысь, — вполголоса бросила Зося стоявшему за ее плечом Мариушу. Обернулась и для верности грозно сверкнула ледяной зеленью глаз.
— Чудесно. По-прежнему не знаю, ведьма ли ты, но ты мне нравишься, — князь обвел взглядом своих людей и звучно провозгласил: — Перед вами, господа, сама командир... как вас там... Фёна! А Фён, мы все слышали, полагает свою власть более справедливой и милосердной, чем наша! В самом деле? Я отпущу всех этих невинных детей, даю слово чести, если ты, якобы ведьма, сложишь оружие и подойдешь ко мне. Ну же! Велико ли твое милосердие — или оно заканчивается там, где начинается твоя трусость?
Трусость... Решить бы задачу поважнее, благородный князь. Дюжина ребят, самой младшей три года, самому старшему, кажется, восемь. На одной чаше — их жизни, на другой — деморализованная гибелью командира армия. Это если она погибнет. А если станут пытать? Зося опустила ресницы. Ее дорогие товарищи, надежные фёны и лучшие из вольных братьев. Разве они позволят себе упасть духом? И крестьян поддержат. Дюжина ребят... Хитрая и вместе с тем нежная улыбка Радко, угольно-черная шерстка под ее пальцами... Тяжеленный младенец Милош могуче присосался к источнику молока... Крохотный Али задремал и выпустил из ротика ее грудь. Другую деловито опустошает Саид... Она командир. Но она же — и мать.
Ножи со звоном упали на мощеный двор. Зося почувствовала на своем плече поганую руку князя и невольно улыбнулась, провожая взглядом пятки пустившейся наутек детворы.
Все глаза вперились в нее будто в диковинку. Изучали, ждали. Как смерть примет. Князь, седой, в годах, но по-прежнему высокий и мощный, одной рукой скрутил маленькую женщину. Золото, усыпанное изумрудами, блеснуло вновь.
Простой боевой нож ткнулся под кадык князю, и кинжал не вошел в женскую шею на нужную глубину. Они осели на землю разом, бездыханный и обморочная, а потому не могли видеть той ожесточенной борьбы, что завязалась между людьми князя, принявшими сторону седой ведьмы, и теми, кто остался верен своему погибшему господину. Защитника Шварцбурга, который спас командира республиканской армии, увлекла схватка, да и остальные не успевали или не хотели обращать внимания на пока еще дышащую Зосю.
