— Что ж, — барон Баумгартен опустил глаза и тяжело привалился к дереву. — Должно быть, Вы считаете даже правильным так обращаться с... с теми, кого мир считает извращенцами.
— Нет, что Вы! Признаюсь, я лично вовсе не осуждаю Ваши чувства. А письма и в самом деле прелестны. Но, как бы я ни относилась к Вам и Вашей истории, меня прежде всего интересуют результаты нашей сделки.
— Потрясающий цинизм. Чувства для Вас — пустой звук, равно как и честь! Подозреваю, что Ваше дворянство фальшиво, как и Ваше имя.
— До встречи, дорогой Фридрих, — будто в насмешку, Зося сделала изумительный реверанс.
Она не кривила душой и в самом деле не осуждала. Трепетная Амалия, нежная Камилла и даже отважный Георг дружно хлопнулись бы в обморок, если бы узнали, что известный своим благородством, безупречностью поступков и мыслей барон Баумгартен в далекой молодости спал с собственным братом и, более того, не раз бывал с ним уже после женитьбы. Их письма друг другу были настолько откровенны и вместе с тем прекрасны, что Зося с Саидом просто зачитывались ими.
Как раз во время чтения ведьма и сказала сыну, что они с отцом знали маленький секрет братьев. На что лучник, нахально осклабившись, заявил, мол, они с Али и Милошем об этом догадывались. Зося прыснула. А Саид, отсмеявшись, мечтательно заметил:
— Хорошо все-таки у нас.
— Почему?
— Шантаж невозможен в принципе.
Поздней ночью, вопреки традиции, в роскошной библиотеке замка Баумгартенов горели свечи и пылал огонь в очаге. Сам Фридрих, подавленный и разбитый, сидел в кресле, медленно потягивал вино и перечитывал те два письма, которые шантажисты почему-то оставили в тайнике.
Он все реже и реже приходил сюда. В последний раз барон открывал заветную шкатулку прошлой зимой, потому и не заметил пропажи писем. Он искренне и преданно любил свою воздушную Амалию, боготворил Камиллу и гордился Георгом. А то, что связывало их с братом... Страсть? Какая-то дикая, невероятная нежность? Искаженная в сотнях зеркал любовь?
Жена в свои почти пятьдесят отдавалась ему реже, чем в далекой юности, напоенной вешними ароматами и перезвоном бойких ручейков. Однако их близость позабыла однообразное буйство молодой зелени и наполнилась всем богатством оттенков осени. Брат остался навеки двадцатисемилетним юношей с дерзкой копной каштановых локонов. Неистовый, яркий, как он кричал, как исступленно бился под ним в минуты грешных соитий!
А теперь их тайну узнали и подло воспользовались ею. Воспользовались его доверием, проникли в его дом, растоптали, раздавили грязными сапогами то мучительное и святое, что хранил он на алтаре своей души. И как подачку оставили ему эти два письма...
Фридрих смахнул навернувшиеся на глаза слезы, глубоко вздохнул и вернул шкатулку в тайник. Долил вина в кубок и собрался было выбрать книгу для успокоения души, как вдруг услышал в коридоре странный шум. Отпер дверь, которую предусмотрительно закрыл изнутри на ключ, и едва не столкнулся нос к носу со служанкой Камиллы.
— Простите, господин барон, — девушка низко поклонилась, но пепельные прядки, выбившиеся из растрепанной косы, не скрыли синяк под ее глазом. — Простите... Позвольте мне уйти...
— Да, ступай, милая Герда, — кивнул Фридрих и обернулся к своему сыну. Георг явно преследовал служанку, но, завидев отца, остановился и внимательно смотрел на него, ожидая реакции. И тот не замедлил высказаться: — Дорогой мой, я еще помню, что значит быть молодым, и как бурлит юная кровь при виде женской красоты. Не спорю, Герда очаровательна. Но бить девушку по лицу, если она тебе отказала... Подумай, сын, достойно ли это нашего рода?
— Признаю свою вину, отец, — покорно склонил голову Георг. — Но эта девчонка слишком дерзкая для служанки, она оттолкнула меня так грубо... Я не сдержался. Обещаю тебе впредь быть осторожнее.
— Верю тебе, мой мальчик, — мягко улыбнулся барон. — Есть множество куда более привлекательных способов добиться от девушки согласия.
====== Глава 9. Али. Все за одного ======
После свежести теплого снежного дня родные комнаты встретили Марчелло привычным спертым воздухом. Мама не выносила открытых окон, и проветривание превращалось в целую миссию с продуманным пошаговым планом и запасными путями отступления. Юноша прилежно изучал историю задолго до университета и досконально знал события не одной баталии, а потому его стараниями за последние пять лет они ни разу не задохнулись.
— Прости, что задержался, — сказал Марчелло встретившей его девушке и протянул ей душистую пахлаву, которую купил в чайхане.
— Ну что ты, вовсе не страшно, — та расплылась в улыбке и с удовольствием принюхалась к сласти.
— Как она? — неизменный вопрос с порога.
— Лучше, чем вчера. Разок только кошмар привиделся. А так — поет, вяжет, постирала немного.
— И правда лучше, — согласился юноша. — Ну, беги, не задерживаю!
Сиделка накинула плащ, поклонилась и шмыгнула за дверь. А из-за другой двери показалась статная женщина с серебром в темных волосах, уложенных в сложный узел на затылке, и детской улыбкой на почти гладком лице.
