На аллее, что вела к величавой громаде главного здания и дальше к мрачным карминовым стенам библиотеки, сторожа зажгли фонари. Крупные белые хлопья поблескивали в их тусклом свете и мягко опускались на скелеты платанов, скамейки, мощеные дорожки. Тихо-тихо, лишь стариковское шарканье метлы да одинокий вороний крик вплетались в безмолвие рассвета.
Но Марчелло знал, что застанет в библиотеке еще одну живую душу. Отец попросил его навести утром порядок в читальном зале вместо него, потому что у самого Джордано были печальные обязательства, связанные с предстоявшим погребением. Эта просьба совпала с желанием юноши поговорить без посторонних ушей с человеком, которого тоже придавило вчерашнее событие.
Студент почти на ощупь миновал узкий длинный коридор, со стен которого за посетителями следили ромалийские владыки, знатные люди и два предыдущих ректора университета, и очутился в читальном зале, слабо освещенном пламенем трех свечей.
— Хельга! — юноша крепко прижал к себе девушку со светлой до белизны косой и очень светлыми голубыми глазами, сверкавшими от слез. Она протирала пыль, когда он вошел, и тут же кинулась ему на шею.
— Марчелло... Ты видел его вчера, да? — сквозь всхлипывания вымолвила служанка.
— Видел... Ну почему такие, как он? — тяжело вздохнул Марчелло, отстранился от девушки и провел ладонями по ее щекам, вытирая влажные дорожки. И настороженно замер под недобрым взглядом.
— Боюсь, потому, что он именно такой.
— Ты имеешь в виду, что он работал на износ? — уточнил юноша.
— Можно сказать и так, — проговорила Хельга, и от ее тона Марчелло стало не по себе. — Ты давненько не подбирал для него книги...
— Знаешь ведь, в последние месяцы много переводил, и мама часто болела.
— Ох, прости, не спросила. Как Лаура?
— Получше. Вчера всего один кошмар был. Так что с книгами Пьера?
— Идем, — служанка потянула за собой студента и подвела к внушительной стопке томов.
«О музыкальных жанрах Лимерии», «Сказания озера Морока», «Древние обряды побережья Иггдриса»... А это что еще такое?
— Пьер вдруг заинтересовался новейшей историей северных стран? — Марчелло недоуменно взглянул на подругу. — Зачем ему воспоминания участников войны в Иггдрисе?
— И зачем ему воспоминания детей той войны? — вскинула белесые брови девушка.
— Постой-ка... Он расспрашивал тебя? — юноша взволнованно сжал руки служанки.
— Третьего дня Пьер пришел в библиотеку рано утром и проговорил со мной до появления первых посетителей. Я заметила, что в последнее время он часто читает об этом, но не думала... Не думала, что... А должна была! — голос Хельги надломился, и она снова уткнулась лицом в плечо друга.
— Что, почему ты была должна? — непонимающе покрутил головой Марчелло. — Ты считаешь, что Пьер не сам?..
— Я вижу... Видела Пьера здесь почти каждое утро. Он всегда приходил одним из первых. За два года я выучила, как он выглядит накануне приступов, — девушка кусала губы и нервно теребила рукав кафтана студента. — Марчелло, вчера утром он был здоров, если вообще можно о нем такое сказать!
Ярость разлилась по жилам жгучим немилосердным огнем. Да у какой твари могла подняться рука на маленького преподавателя, отчаянного жизнелюба, который будто забывал о своем недуге и работал, работал... Перед глазами снова возник образ крохотного скрюченного тельца.
— Чем ты поделилась с ним? Чем-то особенным? — глухо спросил юноша.
— Нет, просто повторила свою историю. Как родители погибли, как меня подобрали совсем крохой, как выходили... Рассказала о том, что, когда выросла, возвращалась в свой сожженный дом, похоронила кости... Ничего, что бы прежде не рассказывала.
— Но он в другом месте узнал... Хельга, почему ты считаешь, что должна была предвидеть этот ужас?
Девушка опустилась в кресло покойного историка и жестом попросила друга присесть рядом. Огляделась, чутко вслушалась в гробовую тишину. Покрутила в руках толстую косу и заговорила. Очень тихо и монотонно.
— Марчелло, то, что ты сейчас услышишь, очень, очень страшно. Мы два года с тобой дружим, я верю тебе, как никому другому. Но я не открывала тебе всей правды о себе. Боялась. А сейчас, после смерти Пьера, я боюсь молчать и дальше, потому что мы столкнулись с нехорошим... Я даже не думала, что настолько нехорошим. Ну, ты готов узнать, кто я на самом деле?
Юноша молча кивнул и взял руки подруги в свои. Приготовился услышать все, что угодно.
К этому он не был готов.
— Марчелло, я — утбурд *.
Мгновения назад кипевшая кровь застыла внутри ломкими льдинками. Студент как переводчик с саорийского знал предания этой страны куда лучше, чем родной Ромалии или же Иггдриса. Но про утбурдов слышал и даже не сомневался в их существовании. Однажды беседовал с человеком, чью сестру покарал утбурд, редкое, но вполне реальное существо.
