Марчелло представил друг другу Хельгу и Али и прислонился к стене между ними. Неловкий юноша, который редко посещал студенческие сборища и не очень-то легко сходился с людьми, в эти горькие минуты вдруг оказался рядом с двумя старыми друзьями и еще одним человеком, дарившим странную уверенность в неизбежности дружбы. Его внутренне непрестанно колотило от бессильной ненависти к тем, кто погубил Пьера, но близость этих троих отчего-то убеждала в том, что однажды справедливость восторжествует.
Комментарий к Глава 9. Али. Все за одного * Утбурд — в скандинавской мифологии злые мстительные духи младенцев, которых бросили умирать. Очень быстрые и сильные, от них практически невозможно спастись. Мстят прежде всего матери.
====== Глава 10. Милош. Звери ======
Сумерки — не важно, утренние ли, вечерние — неизменно напоминали Милошу об Али. На индиго, которую изготавливали в Саори, у фёнов попросту не хватало денег, как и на ромалийский ультрамарин, а поиск магических красок в Грюнланде был делом неблагодарным. Поэтому, следуя советам художников-кустарей, Али использовал для создания синей краски листья вайды. Увы, наиглавнейший совет — заливать растения мочой пьяного человека — в условиях лагеря оказался совершенно невыполнимым. И юноше пришлось изрядно помучиться, а заодно потормошить Шалома, чтобы получить желанный цвет. На самые разные оттенки синевы, от практически черного до сизого и грязно-голубого, Милош насмотрелся в избытке.
Лекарь неторопливо брел по пустынным улочкам портового городка и смотрел на небо, которого словно касалась щедро смоченная водой кисть его брата. Таким город ему особенно нравился. В каждом кичливом каменном особняке, в каждом домике из ракушечника и даже в бамбуковых лачугах теплилась жизнь, сонная, мирная. Незримое присутствие людей грело душу, а тишина, сотканная из молчания лиан, далекого шелеста моря да редких вскриков чаек, дарила покой.
Впрочем, кое для кого этот рассвет стал последним. Милош замер, когда заметил застывшую, будто каменное изваяние, кошку. Проследил за ее взглядом и увидел огромную серую крысу, которая что-то деловито жевала возле мусорной кучи. Миг — и страшный хищник бесшумно рванул с места и мягко опустился на свою жертву. Грызун не успел и пикнуть, как ему переломили хребет. Лекарь восхищенно выдохнул. Он нечасто имел дело с кошками — в лагере их не держали, а в деревнях обычно было не до наблюдений за живностью. «Совершенный убийца», — со знанием дела подумал фён, но присутствовать при трапезе все же не пожелал.
А кто его спрашивал? Пока он добрался до моря, горизонт едва заметно зазолотился, и чайки решили, что пришло время завтракать. С громкими пронзительными криками они носились над волнами, то и дело ныряя за рыбой. Резкие птичьи голоса напомнили Милошу звуки мизмара, на котором играл его дедушка. Юноша тронул кожаную полоску на лбу и улыбнулся. Интересно, когда он научился повсюду встречать своих любимых, и ныне живых, и давно ушедших? Впрочем, это ведь лучше, чем регулярно упиваться вдрызг, как то делал осиротевший Дик, или со всех ног мчаться в бордель, чтобы забыть о несчастной любви, как первый помощник капитана Рой. А после откровенного разговора с Джоном серая пелена, которую лекарь набросил на воспоминания о доме, будто унеслась с порывом ветра, и мир снова заиграл яркими красками.
Солнце вступило в свои права и беспощадно спалило нежную предрассветную дымку. Море сделалось синим, а крылья чаек — кипенно-белыми. Милош брел по побережью, подмечая все, что высветили золотые лучи. Зеленые от водорослей бока огромных валунов, блестящие гладкие тела дельфинов, скелет утопленника, застрявший меж камней, пару длинных полусгнивших досок — должно быть, остатки лодки.
Вскоре начался песок, усеянный причудливыми раковинами и птичьими костями. Один из дельфинов подплыл совсем близко, и лекарь вдоволь налюбовался его улыбчивой мордой. От созерцания существа, которое покорило его с первого взгляда еще в Иггдрисе, Милоша отвлекли звуки какой-то возни неподалеку. Он обернулся и беззвучно хохотнул.
Здешние короткохвостые кошки, определенно, были вездесущи. Пушистый дымчато-серый зверь шел прямо к воде вслед за небольшим крабом и то и дело трогал его лапой. Кажется, кот совсем не собирался его есть. Он лишь пытался понять, что за диковинное создание перед ним. Краб любопытства не одобрял, упорно стремился к родной стихии и даже хватил клешней усатого исследователя. Кот замер на мгновение и оторопело уставился на нахала, который скрылся с места преступления и исчез в накатившей волне.
А потом мир перевернулся.
