Больше трех месяцев они не видели маму и папу. Третий день рождения подряд у двойняшек — без родителей. Али и Саид беззаботно смеялись, будто ничего такого и не случилось. Они же фёны, они бойцы, пусть и девяти лет от роду! И только Али мучили кошмары по ночам, а в карих глазах Саида притаилась тоска.
Дедушка Рашид, сам Милош и его подруга Искра расстарались, чтобы порадовать двойняшек. Напекли пирогов, он смастерил для братьев рогатки, Искра — мишени в виде физиономий злодеев. Как здорово было сшибать камнями их гадкие рожи!
А мама и папа все-таки приехали. Поздно вечером, усталые, пыльные. Родные и неизменно веселые.
На следующий день Рашида, Милоша и Искру ждала взбучка. Раджи отчитывал их мягким тихим голосом. Он умел ругать, не повышая тона и не используя крепкие словечки, так, что хотелось зарыться под землю и долго-долго оттуда не вылезать.
— Отец, скажи, ты-то куда смотрел? — единственный глаз цвета гречишного меда взирал на травника тепло и печально, а дедушка, смертельно опасная нежить, виновато разглядывал нарядный осенний ковер под ногами.
— Это всего лишь мишени, солнце мое, — оправдывался Рашид.
— А мы всего лишь убийцы. Хорошо, Искра этого может не понимать. Но ты, Милош! Ты уже взрослый, ты прекрасно знаешь, что мы — бойцы, а значит, убийцы. Либо состоявшиеся, либо будущие. И расстояние между бойцом-подпольщиком и кровожадным чудовищем гораздо меньше, чем нам хотелось бы. Вчера вы стреляли по вышитым лицам. А что, если завтра ты или твои братья посмотрите на противника как на простую куклу?
Комнатка на втором этаже развалюхи, которую кто-то по недоразумению именовал постоялым двором, насквозь пропиталась запахом кислятины. Но в том виноваты были не только хозяева этого заведения, но и Милош. На рынке в качестве безотказного средства от похмелья ему предложили напиток из кислого молока. Дик с кислой физиономией заглянул в кружку, преподнесенную другом, но после первых же глотков заметно преобразился.
— А это чего за морда? — поинтересовался он, когда разлепил окончательно глаза и заметил розовый нос и усы, которые торчали из-под жилетки приятеля.
— Это — Баська. Новый член экипажа «Гринстар».
— Ты тоже вчера пойла тутошнего хлебнул что ли? — спросил лимериец. — Она ж паруса обдерет. Да и какая кошка тебе добровольно в море выйдет!
— Попробую объяснить ей, что паруса драть не стоит, — пожал плечами Милош. — А насчет добровольности — так у нее выбора-то нету, — юноша извлек из-за пазухи котенка и посадил его рядом с Диком. Показал на запекшиеся корки крови и неловко подвернутую переднюю лапку. — Если я ее тут оставлю, она точно подохнет. А в пути... Ну, коли не приживется, придушить всегда успею.
К счастью, зверь ничего не ведал о значении слова «придушить» и принялся осторожно обнюхивать руку лимерийца. Поднял на хозяина зеленые глазищи и несчастно мяукнул. Фён взял в руки котенка и водворил на привычное с сегодняшнего утра место. В ближайшее время Баська явно не собиралась не то что покушаться на паруса, но и вообще покидать своего великана.
А пришлось. Милош, предчувствуя недоброе, запер кошку в кубрике, когда раздувать стало совсем нехорошо, и от всей души надеялся, что обойдется без пробоин.
Первую волну, что накрыла палубу, матросы встретили залихватским смехом.
— И блевотину смыло! — радостно воскликнул Шеннон, которого недавно вывернуло наизнанку.
После второй волны капитан отдал приказ зарифить паруса. Милош переждал третью волну, вцепившись в ванты, и добрался до нижней шкаторины грота. Ветер попытался выхватить его из могучих рук фёна, но не справился, и юноша принялся быстро вязать узлы. В лицо летели соленые брызги и что-то кислое. Кажется, нерея, который брал рифы чуть впереди, снова вырвало.
Мир заволокло серым. Вода была повсюду, она прилетала на борт с каждой высокой волной, она прозрачным потоком лилась с неба, заполняя глаза и уши. Милош тряхнул головой и часто заморгал, пытаясь привычно определить, все ли на месте и не нужна ли кому помощь. Матросы, разных оттенков зеленого и разной степени бодрости, выполняли редкие отрывистые приказы Фрэнсиса. Первый помощник Рой уверенно держал штурвал, будто они шли не в шторм, а полным бакштагом не больше семи узлов. Джон О’Рейли предусмотрительно выполз на палубу, понимая, что наверху переносить качку гораздо проще, а вот лорд Эдвард, видать, предпочел маяться в каюте, лишь бы не уронить свое достоинство прилюдно.
Новая волна, вся в клочьях белой пены, высотой с грот-мачту, а то и выше, неумолимо неслась на них, и каждый загодя подыскал подходящую опору. Милош прижался к наветренному борту и с беспечной детской радостью встретил мощный напор стихии. Радость почти сразу же сменилось ужасом, когда он услышал отчаянный вопль Дика.
Каким-то чудом маленький лимериец держался, схватившись рукой за фальшборт. Лекарь крепко сжал его за запястье и потянул на себя. Ему ничего не стоило бы вытащить легкого, почти невесомого друга, если бы судно внезапно не завалило на бок.
— Рубить грот! — попытался перекричать царящий вокруг ад Фрэнсис.
