Кое-как Милош втянул на палубу Дика и затолкал его в кубрик. В предыдущие три дня штиля и слабого попутного ветра лимериец здорово надирался закупленным на Веселом острове дешевым вонючим ромом, и сейчас толку от него было меньше, чем от Баськи.
— Рубить бизань! — рявкнул О’Конор, когда грот свернули наполовину.
Каравелла очевидно теряла управление, несмотря на то, что остался один-единственный парус. Жуткий скрип наверху предупредил об опасности, и кусок грот-мачты, рухнувший на палубу, никого не зашиб. Треснул подветренный фальшборт. Кажется, порвались бизань-ванты. Ливень безжалостно избивал и без того вымотанных матросов косыми хлесткими струями.
А впереди ждало самое страшное.
В стремительно сгущающихся сумерках Фрэнсис не сразу разглядел берег. А когда увидел, уворачиваться было поздно. Их несло на камни.
Последний отчаянный рывок — они с неимоверной скоростью плели плавучий якорь из всех попадавшихся под руку веревок. Милош совершенно не чувствовал страха, но порядком промерзшие руки с трудом слушались. Рядом стучал зубами Шеннон. Джон, белый как смерть, наплевав на свои годы, шустро тащил им толстый канат.
Брошенный в воду якорь позволил снизить скорость, но не предотвратил неизбежное. С чудовищным грохотом, от которого кровь застыла в жилах, «Гринстар» врезалась в скалистый берег.
Дик! Баська!
Отчего-то имя благородного лорда Лионийского так и не промелькнуло в голове фёна.
Им повезло. Нет, не так. Они оказались сказочно везучими. Каравелла серьезно пострадала, и, даже не дожидаясь рассвета, капитан с уверенностью сказал, что застряли они на неизвестном берегу минимум на месяц. Но никто не погиб. Члены экипажа отделались ушибами, царапинами и ссадинами, О’Рейли вправил пару вывихнутых плеч, а Дик заработал подзатыльник от Милоша. За пьянство. Сам же юноша прочувствовал на себе всю силу когтей до трясучки перепуганного котенка. Баська вцепилась в хозяина, орала благим матом и категорически отказывалась слезать с его плеча.
С восходом солнца они начали ориентироваться на местности. Милош как самый сильный член экипажа и не надеялся пойти с одной из разведывательных групп. Но беглого взгляда по сторонам хватило, чтобы понять: поблизости есть лес, а раз есть лес, то с ремонтом они управятся.
Оставшиеся на «Гринстар» матросы под командованием капитана принялись разгребать последствия шторма. Вытащили на просушку паруса, с удовлетворением отметили, что грот уцелел, а другие два паруса требовали незначительной починки. Грот-мачту следовало полностью заменить, предстояло повозиться с фальшбортом, но то были относительные мелочи.
Хуже всего обстояли дела с провизией. Судно покинуло Веселый остров месяц назад, и трюма ломились от муки и круп, а также кудахтали и кукарекали на все лады. Увы, часть запасов уничтожила вода, а половина кур, запертых, в отличие от Баськи, в клетках, не пережила шторм. Ветер стих, солнце здорово припекало, и первостепенной задачей стала заготовка мяса, которое грозило протухнуть без соответствующих мер в ближайшие часы.
Вечером одна за другой возвращались разведывательные группы. Опасения капитана подтвердились: их вынесло на остров. Более того, на необитаемый остров. Ручьи и родники обещали спасти их от жажды, здешняя древесина вполне годилась на ремонт каравеллы, но редкие участки леса не кишели дичью. Главными богатствами этой земли оказались скалы, а из них каши не сваришь.
Матросы было приуныли, а лорд Эдвард, который и так держался на честном слове, всем своим видом намекал, что скоро лишится чувств. Но последняя группа в считанные мгновения изменила настроение среди членов экипажа. Вернее, то, что они приволокли с собой.
— Да их тут тьма-тьмущая! На юго-восточном побережье значит! — оживленно жестикулировал Дик и заискивающе поглядывал на Милоша. — Смирные, что наши телки, а то и посмирнее будут. Бери — не хочу, не пугаются, не уплывают. Мяса — хоть целый год чинись!
Исполинских размеров туша диковинного морского животного радовала глаз. А вкусное, удивительно нежное мясо — желудки.
— Ну, Баська, что скажешь? Не пропадем? — подмигнул котенку Милош, с аппетитом доедая ароматный кусок. Зверь ответил примирительным урчанием. Мол, за такой ужин я тебе прощаю все. Почти все.
====== Глава 11. Саид. Превращения ======
Слякоть. Жирная скользкая грязь того неуловимого оттенка — между черным, серым и бурым, — который неизменно наводил тоску. Фридриху Баумгартену казалось, что весь мир залепило этой отвратительной жижей, и сколько бы слуг ни трудилось у него в саду и в доме, от нее не будет спасения. Ее убирали с мощеных дорожек, смывали с полов, счищали с сапог, но одного взгляда на голые озябшие деревья и темную кашицу под ними хватало, чтобы осознать тщету всех усилий. Почему боги решили сделать ад ледяным? Достаточно было ссылать грешников в края, где вечно царит ранняя весна.
