Нет, лучше уж сразу! Они впервые за долгое время остались наедине, и лучше отрезать сейчас, чем подать ей ложную надежду неосторожной ласковой интонацией или участливым вопросом.
— Вивьен, послушай меня, — начал Арджуна, трусливо занимая руки картошкой. — Малыш, — да к чему ты вставил настолько нежное обращение! Бестолочь. — Вивьен... — поперхнулся и замолк.
— Я тебя слушаю, — серьезно сказала девочка, как только замочила грибы.
— Вивьен, ты очень открытый и честный человечек. И я... я не мог не заметить, что в последнее время ты стала относиться ко мне... чуть иначе... теплее, чем раньше. Ты, — снова запнулся. Такое не произносят вслух! Но малышке требуется ясность и определенность в словах, намеки ее путают и даже пугают. — Ты любишь меня не только как друга, но и как мужчину.
В убийственной тишине противно скрипнул нож, отрезая от картофелины подгнившую часть.
— Да, — просто ответила Вивьен и уставилась на свою левую кисть, вдруг заходившую ходуном. — А ты меня не любишь. Знаю. Ни в одной книге, ни в одной балладе герой не начинает признание так, как говоришь ты. Ты не любишь.
— Вивьен, прости... Малыш, я очень хочу, чтобы ты знала и другое, — Арджуна не выдержал, отложил нож и всем телом развернулся к девочке. — Дело не в тебе. Дело во мне. Ты же видишь, я до сих пор один, у меня нет ни жены, ни любовницы... ни любовника, в конце концов. Во мне что-то сломано. Я просто не нуждаюсь в близости с женщиной и не умею любить.
— Не умеешь любить? — ладошка Вивьен вдруг перестала дрожать, а в карих глазах вспыхнул умный недоверчивый огонек. — Это ложь!
— Да, ты права, стоит уточнить. Я умею любить друзей, товарищей, подчиненных, учеников. Но не умею любить так, как, например, твои родители любят друг друга. Ты — прекрасная, добрая, умная и талантливая, и дело не в тебе. А в том, что у меня просто нет потребности в подобных отношениях.
— Нет потребности? То есть что-то сломано в твоем теле? Как это говорят, когда мужчины не могут... когда не хватает мужской силы...
— Нет, с этой частью тела все в порядке, — торопливо пробормотал Арджуна, чувствуя, что щеки его горят огнем. Впрочем, неудивительно, что ребенок, воспитанный двумя мужчинами, довольно спокойно обсуждает такие вещи.
— А! Тебе не нравятся некоторые прикосновения? — спросила Вивьен, и ее озадаченное личико просияло. — Как у меня? Мне плохо, когда меня едва касаются, очень страшно*. А когда крепко обнимают или пожимают руку, все в порядке.
Почему-то мир выбрал именно этот вечер, чтобы перевернуться. Арджуна внутренне готовился к молчанию, слезам, ярости, к чему угодно — но не к этим серьезным попыткам девушки разобраться в эльфе шестидесяти трех лет от роду.
— Нет, не неприятны... Кажется... Или?
Перед внутренним взором пронеслись те немногочисленные ночи, которые он провел в женских объятиях. Возбуждение было, но словно бы отдельное от него. Он просто не понимал, что и, главное, зачем должен делать. Однако пытался понять, почувствовать по реакции женщин на его ласки и поцелуи... Поцелуи! Он водил губами по мягкой коже, прихватывал твердые соски, щекотал языком ушки, но губы — поцелуи в губы вызывали у него настоящий ужас пополам с отвращением.
— Ты снова права, — удивился Арджуна. — А я успел забыть, что мне неприятно целоваться в губы, как принято у влюбленных.
— Не у всех влюбленных! — с самым гордым видом возразила Вивьен. — Артур нам рассказывал, что у жителей северных островов не принято**.
— Да, наверное, можно обходиться и без поцелуев. Но отношения в паре — это же потребности не только тела, но и ума, сердца, — вяло заметил эльф, уже не совсем уверенный в том, что лет пятнадцать-двадцать считал аксиомой своего существования.
В самом деле: что именно ему не нужно от любовных отношений? Общение? Сегодня он вернулся в пустой дом, и захотелось взвыть от тоски. Нежность? Он всегда щедро дарил ее животным и растениям, постепенно научился дарить и друзьям. Ласки? Он был совершенно здоровым эльфом и периодически прибегал к услугам правой руки. И где поломка?
— Ты задумался, — усмехнулась девочка — девушка? — и взялась дочищать картошку.
— Угу. Над тем, что такое любовь.
Хорошо, что эльфы не седеют. А то бы кто-нибудь ухохотался до колик в животе: мол, дожил до седых волос и бьется головой о загадку любви!
— Вивьен, лапушка! — встревоженный голос Али прервал философские безумные размышления Арджуны. — Приготовишь что-нибудь быстрое в дорогу? Человек на пять-шесть, а лучше — больше.
— Хлеб, сало есть. Попрошу у соседей яйца, пироги. Пойдет? — откликнулась Вивьен.
— Спасибо, ребенок, — Али чмокнул шмыгнувшую мимо него дочь в щеку, прошел в кухню и сел на колени возле кресла-каталки. — Арджуна, голубь прилетел. На границе Озерного заключенные взбунтовались. Пока их тамошними силами удерживают, но просят подкрепление. Отто собирает людей, мы выезжаем в ночь, сам понимаешь...
— Подробностей нет?
