— Признаться, кузен, твои истории заставили меня... нет, не пересмотреть мое отношение к ордену, но подумать о том, что даже за самой чудовищной ложью может порой скрываться толика истины, — после продолжительного молчания подала, наконец, голос Марлен. — Как ни тяжело это говорить, но порой, наверное, если не сожжение, то любая другая казнь необходима. Отвратительно произносить подобные слова, но... что поделаешь. Однако подумай, голубчик, вот о чем. На кострах сжигают всех магов, дабы, спаси Пламя, не упустить действительно опасных. А сколько низших чародеев, обычных людей, которые, бывает, ни сном ни духом не ведают о своем даре, отправляют на костер? Хорошо, положим, те сбежавшие убили четверых. Это страшно. Но скольких убили вы? Не большее ли зло несет правосудие ордена, чем преступники, над которыми вы его вершите?
Уж два дня как командир Фёна покинула лагерь, чтобы побывать на ужине в поместье Баумгартенов, а среди оставшихся дома бойцов по-прежнему не смолкали споры.
Перед отъездом Зоси Шалом рассказал о том, что увидел в знаках Огненной Книги, и его слова, мягко говоря, пришибли товарищей. Если бы они не доверяли травнику с закрытыми глазами, они бы просто решили, что это какая-то ошибка или злой обман.
О создании Огненной Книги ходили легенды, и даже орден не препятствовал их распространению. По официальной версии первую рукопись, что ныне хранилась в главном храме Йотунштадта, нашли на пепле костра, в котором погиб мученик Родгер. На деле же...
— Не хочу обманывать вас и вводить в заблуждение, — объяснял Шалом. — То, что я читаю, что вижу — всего лишь знаки. Они не раскрывают истину, они указывают на нее. Но все-таки я прошу прислушаться к тому, что они нашептывают. На территории Грюнланда, по крайней мере, в горах и предгорьях, на севере, западе и, частично, в центральной части огонь обладает мощнейшей силой. Вы, особенно старшие фёны, убедились в этом на собственном опыте. Увы, мне не посчастливилось познакомиться с ведуном Гораном, но вы прекрасно знаете, что именно в Грюнланде его дар общения с огненной стихией проявлялся особенно ярко. Высший маг «Детей ветра» Арундхати считает, что огонь таит в себе опасность для чарующего. Я же добавлю: он таит в себе соблазн. И однажды, много столетий назад, ему поддались... я не назову вам точное число. Может быть, трое, а может, пятеро колдунов. Не один, но и не слишком много — вот это точно. Их жажда обладания волшебной стихией, их неконтролируемое ощущение собственного могущества едва не опустошили эти земли. Колдунов сожгли, а магия — любая магия, я полагаю, тогда люди были настолько перепуганы и ошеломлены масштабом бедствия, что им было не до нюансов, — так вот, любая магия оказалась под запретом, — травник умолк, давая товарищам возможность подумать и прийти в себя. Когда он решил, что они снова готовы слушать его, Шалом продолжил: — Теперь я хочу поговорить немного о священном числе Огненной Книги. Вот тут преподобные либо лукавят, либо и впрямь не замечают очевидности этого символа. На деле речь идет не о числе «восемь», а о цифре «восемь». Поясняю для тех, кто только учится считать. Число — это то, что есть в действительности. Нас здесь сейчас одиннадцать человек. В нашей отаре две дюжины овец и три барана. А цифра — это символ, который обозначает это число. Это знак. Так вот... я выяснил, что среди всех знаков Книги это — единственный перевернутый знак. Если повернуть восьмерку, то мы получим...
— Знак змея Уробороса, кусающего собственный хвост. Знак бесконечности, — быстро ответил Эрвин.
— Верно, — едва заметно улыбнулся любовнику Шалом. — Применимо к Огненной Книге это означает, что все возвращается на круги своя. Змей кусает собственный хвост, смерть сменяет жизнь, которая сменяет смерть. Страшные маги вернутся — таково скрытое пророчество Книги.
— Это всего лишь послание Книги или подлинное пророчество? — прищурившись, уточнила Зося.
— Мне это неведомо, — честно признался травник. Фёны, и без того мрачные, сделались чернее грозовых туч.
— Спасибо за труд, Шалом. Я знаю, чего тебе стоила эта работа, — командир с чувством пожала руку чародея. — Теперь, пожалуйста, скажи, что ты лично думаешь об ордене и грядущем соборе, о нашем возможном влиянии на него. Скажи как маг. А после... мы обсудим этот вопрос с политической точки зрения и примем решение.
