— Я не знаю, что с тобой делать, Саид, — вполголоса заговорил Арджуна. — Формально я не нахожу в твоем поступке повода для суда. Да, ты нарушил дисциплину, но ты действовал в интересах Фёна и... человечности. Ты не бросил товарища в беде, хотя хори нам более чем сомнительные товарищи. Мы обязательно обсудим случившееся вместе с нашим командиром, я потребую, чтобы Зося серьезно побеседовала с тобой, но о наказании не может быть и речи. Однако, Саид, ты ведь позволяешь себе вольность не в первый раз.
— Ты о том случае на ярмарке, после которого отец меня высек?
— Да, об этом. И, вспомни, ты нагрубил мне после отъезда Али.
— И забыл извиниться перед тобой, — смущенно пробормотал молодой лучник. — Прости.
— Прощаю, — кивнул Арджуна. — Ты горячий, порывистый и в то же время не желаешь слепо подчиняться требованиям. Это помогло тебе принять правильное решение сегодня и осенью, когда ты сообразил, как нам договориться с хорями. Эти же твои качества привели тебя под плеть и едва не повредили нашей организации, — эльф устало потер виски, отбросил со лба тяжелые короткие пряди цвета темного золота и снова вздохнул: — Буду думать, как тебя воспитывать дальше. И ты подумай.
Командир Теней встал и собрался пойти к выходу из пещеры, как вдруг почувствовал, что его кисть крепко стиснули пальцы подчиненного. Обернулся — и на миг потерял дар речи, когда Саид прижался щекой к его ладони. Эльф резко выхватил руку и презрительно бросил:
— Не забывай о субординации, щенок.
Оставшийся в одиночестве молодой лучник только плечами пожал. Арджуна как Арджуна, вполне ожидаемая реакция. В последнее время Саид все реже обижался на невыносимый характер своего командира.
Нож заметно дрогнул и едва не повредил будущее плечо лука. Арджуна удивленно уставился на свои руки будто впервые видел их. С чего вдруг? Тонкие красивые губы скривились в несчастной усмешке. А ладонь-то до сих пор горит... Проклятый мальчишка. Пылкий, открытый, теплый... и правда щенок, с этими его доверчивыми карими глазами.
Эльф отложил в сторону работу и вытянулся на своей лежанке. Его соседи по пещере отсутствовали в лагере, и ему выпала редкая возможность поваляться в одиночестве и подумать.
Все-таки они его сломали. Фёны ломали его лед десять лет, упорно, то по чуть-чуть подтапливая язычками костров, то с размаху выдалбливая целые куски кайлом.
Поначалу он сопротивлялся и даже заявил первому командиру, Кахалу, что либо пускай терпит его в отряде на его условиях, либо пусть попытается отыскать еще одного профессионала столь же высокого уровня, который стал бы жить в подполье. И как же Арджуне было стыдно, когда этот отчаянно храбрый голубоглазый гордец согласился. Стыдно настолько, что эльф всерьез подумывал о задушевной беседе с ним. Беседы не случилось. Той осенью «Дети ветра» потеряли сразу двух своих товарищей, одних из основателей организации. Куда командиру возиться еще и с его застарелой болью, если свежие раны кровоточат? Раны второго командира оказались, наверное, сто крат страшнее. Разом потерять двух близких друзей и своего отца, после — налаживать дисциплину не в одном отряде, а в целой армии. Раджи не уделял достаточно внимания собственным детям, а командир Теней и не смел, и не желал откровенничать с кем-либо за его спиной. Зося? У эльфа среди фёнов сложилась та еще репутация, но совесть у него все же имелась. Зосе за глаза хватало вдовства, разлуки с двумя сыновьями и проблем с Мариушем.
Но они его ломали. Все три командира, которые одновременно и доверяли ему, и ценили его, и при этом не забывали то и дело обуздывать его нрав. Подчиненные, такие разные, пугливые, колючие, смышленые, тугодумы, но одинаково любимые. Друзья. Как ни странно, но у Арджуны были и друзья. Он не подпускал их к себе слишком близко, однако эти своеобразные отношения определенно являлись дружбой.
Смешно. Его, профессионального стрелка высочайшей квалификации, зрелого даже по эльфийским меркам, прошедшего до Фёна еще одно подполье и отсидевшего шесть лет в тюрьме, доломал окончательно зеленый мальчишка. Самый талантливый его ученик, самый верный, непокорный, его гордость и вечная головная боль.
Ледяная корка, что надежно покрывала его сердце, треснула. Адски острые тонкие обломки впились в живую плоть словно клыки голодного хищника. Арджуна скомкал в руках одеяло так, что костяшки побелели, и до крови прикусил губу. Свободное — впервые за десятки лет — дыхание давалось ему с трудом.
Беседа командира Теней с командиром Фёна о поступке Саида вышла краткой, если не сказать — поспешной. Зося подтвердила ту характеристику, которую Арджуна дал решению своего подчиненного, и высказала то, о чем они с Раджи размышляли уже давно, но, как обычно, руки не доходили.
— Фёну летом стукнет двадцать три года. Пора бы нам всерьез обобщить опыт организации, припомнить все самые неоднозначные ситуации, какие случались за это время, и вынести их на обсуждение, — сказала Зося. — Нам нужно что-то вроде учебника подполья, хотя печатать и распространять такую книгу, конечно, небезопасно.
