— Тут же этих ракушек — хоть жопой ешь. Чего она раньше-то не играла? — почесывая рыжую бороду и пожевывая очередную веточку, спросил Шеннон.
— Сам удивляюсь, — озадаченно ответил Милош. — У меня кошек-то в детстве не было.
Баська высоко подпрыгнула, выгибая спину, длиннющими лапами подхватила игрушку и заодно загребла еще несколько створок и камушков, которые с оглушительным звоном тут же упали на берег, коротко и возмущенно обмяукала двуногих и куда-то умчалась с совершенно невероятной скоростью и легкостью. Матросы только крякнули и затылки почесали. Дивная все-таки порода обитала на Веселом острове, ох, дивная!
Вдруг нерей нахмурился, задумался и удивленно глянул на приятеля:
— Как это кошек не было? А мыши как же?
Милош виновато улыбнулся и покачал головой. Шеннон поднял руки, мол, не объясняй, понимаю. Подпольщик и племянник подпольщика быстро научились прекращать разговор, если один из них не был уверен, что стоит посвящать второго в подробности политики и быта своих организаций.
Солнечный диск наполовину показался из-за скал, а на палубу выползали первые матросы. Выходит, возвращаться пора! Друзья побросали мидий в свои жилетки и побрели в сторону грота.
В кошках у них необходимости не было. Что в ельнике на равнине, что в горах фёны сами не выращивали хлеб — сил и земли доставало лишь на кое-какие овощи. Покупали зерно, муку, причем ровно столько, чтобы продержаться и не умереть с голоду. То ли мышей не привлекало издевательское подобие амбара, то ли вокруг хватало хорьков, ласок и хищных птиц, но грызуны подпольщиков особо не беспокоили.
Зато у них жили собаки. В старом лагере помогали пасти коз, в новом — овец. Да и охраняли они своих хозяев не хуже дозорных. Когда на равнине на них напали люди князя, один из псов, огромный лохматый красавец, которого фёны подобрали шелудивым щенком, откормили и вылечили, ценой своей жизни прикрыл отход детей. Еще двое отступали последними, наравне с первым командиром и самыми опытными бойцами. Наравне с ними и раны получили. Только отец Милоша остался в тот страшный день без глаза, а добродушная ласковая дворняга — без передней лапы.
Возможно, именно из-за подобного положения собак в боевом отряде, а после и в армии Милош относился к ним как к товарищам, и ему в голову не приходило наблюдать за ними. То есть, конечно, он живо интересовался характером и повадками своих хвостатых друзей, но совсем иначе, чем теми же крысами в лаборатории дедушки и разной куда более мелкой живностью вроде улиток, слизней, жуков или бабочек.
Матросы миновали каменистый участок пути и шли вдоль узкой полоски зелени, что упрямо росла на песке между местом швартовки каравеллы и гротом. Здесь, над мелкими желтыми и лиловыми цветками, порхали, заигрывая друг с другом, две изящные черные бабочки с синей каймой на хрупких крылышках. Милош жестом попросил друга остановиться, и они оба замерли, любуясь жителями этого острова, которых доселе не встречали.
— Поймать что ли? — шепотом спросил Шеннон. — Вы же с Джоном всяких чуд собираете.
— Подожди, — в тон приятелю отозвался Милош. — Мы ведь не знаем еще, много ли их тут летает.
В лаборатории дедушки Рашида неизменно кто-то живет и кто-то умирает. В клетках копошатся крысы, реже мыши или иные грызуны, в террариумах из мутного стекла таятся ядовитые змеи, снаружи на деревьях висят колоды с дикими пчелами. На одних он испытывает действие новых снадобий и ядов, яд и тельца других использует для приготовления целебных мазей и настоек, губительных жидкостей и порошков.
Смертельно опасная нежить никогда не убивает больше необходимого и не ленится повторять эту истину внукам. Рашид позволяет им наблюдать за агонией крыс и грустно, но спокойно объясняет ребятам, что происходит с животными. Маленький Али не выдерживает и заливается тихими, горькими слезами. Жизнерадостный Саид хмурится целый день и почти не общается с братьями и дедом. Думает. Милош тоже думает и запоминает. Он уже знает, что пойдет по стопам отца и освоит ремесло лекаря. Он запоминает, чего стоит спасенная человеческая жизнь.
Его новые представления легко переплетаются с прежними привычками, ведь мама и папа, влюбленные в природу, просят своих любопытных детей бережно относиться к пойманным кузнечикам, жукам и прочим созданиям. Милош умом понимает, что так хорошо, так правильно.
Вплоть до одного вечера.
Праздник случается без повода, нежданно-негаданно и от того особенно радостно. Просто выдался теплый осенний вечер, просто упоительно пахнет яблоками, мама запекает душистую, обмазанную глиной птицу, а дедушка легкомысленно наигрывает на мизмаре. С подачи зловредного первого командира товарищи подначивают папу, и он впервые с тех пор, как фёны бежали в Черные Холмы, соглашается танцевать.
