Пока Али и Хельга придирчиво изучали тексты и сравнивали их между собой, их друг силился понять, что происходит с Алессандро. А преподаватель только растерянно моргал и смотрел на своего любимого ученика будто видел его впервые в жизни. Наконец, когда оба скептика дружно кивнули, мол, принято, эльф прошептал:
— Это невероятно. Марчелло, я всегда знал, что ты станешь достойным историком, но... Но настолько... У меня нет слов. Столь скрупулезный и глубокий анализ, умение обращаться к самым неожиданным источникам... Марчелло...
Кажется, Алессандро не солгал. Слов он действительно не нашел, а потому молча и с чувством пожал влажную от волнения руку своего студента. А у того будто камень с души свалился. Конечно, Марчелло был уверен в своей правоте. Не зря же он столько сил вложил в это исследование! Но все же недремлющий червь сомнения аккуратно вытачивал себе жилище где-то на задворках его сознания. И теперь, после того, как юношу поддержал прославленный историк, настырное создание угомонилось и решило, что до поры до времени получившейся норки ему хватит.
— Алессандро, скажите, так что же нам все-таки делать? — подал голос Али. — Если и в самом деле затевается серьезная заварушка, то по большому счету мы ничего не изменим. Но и сидеть сложа руки, честно говоря, противно.
— Не изменим. Увы, ты очень точно подметил, — покачал головой преподаватель. — Но со своей стороны я попробую связаться со своими приятелями из цехов. Если эльфы будут готовы к провокациям или погромам, то, возможно, уменьшится число жертв.
— А как быть с убийцей Пьера? — нахмурилась Хельга. — Только Вы можете разузнать, с кем он сталкивался в то утро. Еще Энцо, конечно, но...
— Мой брат — замечательный человек, но он испугается, — неловко улыбнулся Марчелло.
— Постараюсь выяснить, — пообещал Алессандро. — А вы... если получится, наблюдайте и дальше. И постарайтесь не рисковать понапрасну. Ах, да! — историк перевел взгляд на Али и встревоженно стиснул его руку: — Прости, но я беспокоюсь за тебя. Давно ты связался с теми людьми, которые снабдили тебя отмычками?
— Вы бывали когда-нибудь в квартале Ангелов? — с самым безмятежным видом осведомился саориец. Эльф отрицательно покачал головой. Художник невесело усмехнулся и объяснил: — Те, что живут в этой обители нищеты и порока, не зря зовутся ангелами. Реже крылатыми, чаще падшими... Но и среди падших встречаются порой небесные существа.
— Не обижайся, я не хотел осуждать. Но будь осторожен!
Когда преподаватель покинул друзей, они условились встретиться тем же вечером вновь у Али и вплотную приступить к реализации той части плана, в которую они пока что решили не посвящать Алессандро, — написанию листовок, адресованных грамотным горожанам из числа ремесленников, наемных рабочих и прочего трудящегося люда.
Постепенно библиотека заполнялась посетителями, Хельге нужно было заканчивать уборку и бежать к своей хозяйке, а Марчелло и Али заторопились на лекцию. Переводчик морщил лоб и кусал губы, силясь понять, что же его резануло во время беседы, а потому почти поздоровался с парочкой родных косяков.
— Ты чего? — художник в очередной раз отловил друга за руку и оттащил его в темный уголок огромного коридора, заваленный каким-то строительным мусором. — Все же чудесно, ты ведь слышал, как тебя похвалил Алессандро!
— А ты что думаешь? — в полумраке переводчик плохо видел лицо приятеля и подошел к нему вплотную. Преодолел искушение отвести в сторону черный локон, который скрывал правый глаз Али, и тяжело оперся рукой о стену за его спиной.
— Честно?
— Честно.
— Я ведь художник, Марчелло, — грустно улыбнулся юноша и почему-то вжался в холодный камень. — Мне безумно интересно все, что ты рассказываешь. Кажется, в общении с тобой я узнаю не меньше, чем на лекциях, с той лишь разницей, что ты смотришь на историю с позиции ее настоящих творцов, а не владык. Но... Прости, я не в состоянии оценить твою работу так, как Алессандро. Я не специалист и поэтому не могу и не буду говорить, что ты талантливый исследователь или что ты сделал нечто невероятное. Я вижу твое трудолюбие и я соглашаюсь с твоими выводами, но и только.
— Вообще-то я не напрашивался на лесть, — раздраженно огрызнулся Марчелло, но отпускать друга не торопился. Он в принципе не рвался на лекцию. И даже впервые за всю студенческую жизнь у него появилось мальчишеское желание взять да и прогулять занятия.
— Идем? — тихо и как-то несчастно спросил Али.
— Идем.
К вечеру облака разбежались, и влажный чистый город нежился в ласковых лучах заходящего солнца. Вечно хмурые дома квартала Ангелов, расцвеченные легкомысленными потеками киновари, преобразились, и Али беспечно любовался уже почти родными улочками, стараясь не обращать внимание на грязные лужи под ногами и смрад близкой свалки. Покупка ультрамарина здорово разорила его сегодня, но зато месяц-другой, и он вплотную приступит к работе над картиной. А медлить художник откровенно боялся. Кто знает, сколько месяцев спокойного труда отпущено ему — с учетом вероятных политических волнений.
