— Не бойся, — тут же успокоил девушку саориец. — С нами тебе не нужно бояться, волчонок.
Сказать, что встреча с настоящим, живым вервольфом потрясла фёнов до глубины души, значит, ничего не сказать. Из укрытия по условному сигналу Зоси вышел Шалом, который на близком расстоянии и впрямь заметил в девушке ее звериную природу. Остальным товарищам безмолвное сидение в кустах давалось с огромным трудом.
Прошло первое изумление, и подпольщики до боли в животах посмеялись над обделавшимся со страху Георгом, однако в их глазах Герда заметила такое кровожадное желание аккуратно разделать рыцаря на множество маленьких миленьких рыцарят, что все давешние мысли зверя показались ей детской невинной сказочкой. Но, увы, в ближайшее время Фридрих Баумгартен как объект шантажа нужен был фёнам до зарезу, и о мести нечего было и думать.
А потом настало время для спонтанного представления.
Сумасбродка яростно встряхивала каштановыми кудрями, метала громы и молнии и доказывала спокойной, словно горные пики вдали, Зосе, что ей ни к чему всяческие предосторожности, и она прекрасно выберется от Баумгартенов самостоятельно. Она перечислила с десяток трактиров, где вместе с мужем — талантливым, но совершенно безалаберным арфистом — участвовала в пьяных драках и даже достала в качестве последнего аргумента маленький, но очень острый кинжал из своего прелестного декольте. Который тут же полетел на землю, выбитый молниеносным ударом командира армии. Поэтесса на миг потеряла дар речи, и ведьма воспользовалась перерывом в ее пламенной тираде:
— Если хочешь однажды прекратить тратить жизнь на пустяки вроде крамольных песенок и заняться серьезным делом, подчиняйся моим приказам. Ясно?
— Ясно, — буркнула малость поостывшая Марлен и нехотя склонила голову перед женщиной, которая была ниже ее ростом и уж тем более ниже по происхождению.
— Тогда мы утром — за работу, а ты, Саид, вези нашего волчонка в приют, — распорядилась Зося.
Пока в свете розового утра Эрвин и Шалом с неожиданным для их лет проворством вдохновенно придавали двуколке правдоподобно пострадавший вид, Марлен, поскрипывая зубами, в десятый раз повторяла все меры предосторожности и условные знаки. И заодно пыталась испепелить Зосю взглядом.
Ведьма испепеляться отказывалась, коротко кивала и внимательно смотрела в потемневшие от гнева ореховые глаза. Нет, сторонница и почти наверняка будущая подпольщица ей определенно нравилась. Ум есть, решимость есть, искренняя ненависть к неравенству — тоже имеется. Но дисциплину среди этого кошмара наводить... Командир едва заметно вздохнула. Ладно, дурость Кахала она в свое время пережила, с Арджуной уж год как справляется — и это чудо однажды воспитает.
— Ну, лихие разбойнички, кто нанесет макияж даме? — с вызовом осведомилась Марлен, поворачиваясь к травнику и менестрелю.
— Я воздержусь, моя милая коллега, — галантно раскланялся Эрвин.
— Я специализируюсь на мужчинах, — сказал Шалом и заметил по смешинкам в глазах товарищей, что они оценили его откровенно двусмысленный ответ.
— И как всегда свалили всю работу на меня! — возмутилась Зося и уперла руки в бока. — Вам не стыдно? Вижу, не стыдно. Совесть — вообще не по вашей части, — ведьма засучила рукава, склонила голову на бок и сосредоточенным взглядом окинула арфистку. — Ну, Марлен, после рассчитаемся, — и тяжелый крестьянский кулак лихо впечатался в прелестную аристократическую скулу.
Вечером того же дня Марлен с громким скандалом покинула поместье Баумгартенов. Навсегда.
Меры предосторожности, разработанные Зосей, не пригодились, зато ведьма по сигналам «все в порядке», поданным безупречно и вовремя, еще раз убедилась в том, что из сумасбродки можно будет сделать человека.
Командир отпустила всех своих подчиненных и взялась лично проводить Марлен до приюта. Она надеялась как следует побеседовать в пути с поэтессой, а после — с Гердой. Да и, что греха таить, соскучилась Зося по отцу. И еще надеялась застать у него сына. В конце концов, обещала же она своему ребенку сказку на ночь!
Да только глубокой ночью на берегу ручья сумасбродка для нее самой исполняла волшебные баллады под чарующий аккомпанемент арфы. Ласковая, прогретая за весенние месяцы и укрытая зеленым ковром земля дарила командиру Фёна покой, а где-то в ветках дерева мягкому голосу Марлен вторил соловей.
====== Глава 21. Али. Раскрывая цветы ======
Преданный восторженный вид, едва не постоянно открытый рот и прилежная учеба у преподавателя по истории живописи не прошли даром. Точнее, Али, которому плата за университет стоила серьезных трудов, прилежно занимался на каждом из художественных курсов. Но каким-то чутьем угадал, кто из профессоров падок на обожание во взгляде — и не ошибся. Пожилой ромалиец накануне намекнул своему верному слушателю, что поможет ему приобрести баснословно дорогой ультрамарин по сниженной — для своих — цене. Юноша даже прикидывать не хотел, сколько недель можно отлично жить за эти деньги, но согласился, не раздумывая. Ультрамарина ему требовалось много.
