Отдел канцелярских услуг целиком занимал половину подвального этажа, вторую же половину делили между собой независимый феод отдела отправки и приемки и ссыльная колония информационных технологий. Поскольку Расторопша считалась главным трофеем Лолли Подбочаг, ее кабинет располагался в самом дальнем от всех углу, рядом с кабинетом самой Лолли, так что она всегда была под бдительным присмотром птичницы. Расторопша вроде как вообще не принадлежала к отделу канцелярских услуг, но иногда пробегала через него по пути в уборную или с обеда.
Один раз, заметив ее, Кошка вдруг по наитию спросила:
– Расторопша, слушай, а что такое Хольмдельский Рог?
Исследовательница остановилась и смерила ее суровым взглядом:
– Артефакт класса четыре, и это совершенно тебя не касается. Откуда ты о нем узнала?
– Да в комиксах попалось, которые читает моя детка, вот и стало интересно, – соврала Кошка.
– А, ну тогда дело другое. – Расторопша уселась на стул и принялась болтать.
По ее словам, Рог был инструментом, оставшимся со времен сотворения вселенной. Когда-то им пользовались прислужники Демиурга. Зачем – об этом никто не знал. Таких артефактов уцелело всего несколько, а потому он был бесценен. Хотя с такими штуками уже почти никто не умел управляться.
Была одна книжица (и Расторопша пообещала Кошке ее одолжить) с песнями, которые можно сыграть на Роге, и описанием производимого ими эффекта. Хотя вряд ли, конечно, Кошке когда-нибудь случится увидеть этот самый Рог. Подтвержденных свидетельств, что его видели, насчитывалось за всю историю всего восемнадцать, в первый раз…
Через час на них наткнулась Лолли:
– Что это вы тут треплетесь? Ну-ка по местам. Работа простаивает.
Кошка с признательностью вернулась к работе. Но позже Расторопша подошла к ней и вручила ту самую книжку («К вечеру верни!»). Поскольку выучить ее наизусть времени не было, Кошка скрупулезно все отксерокопировала.
Вдруг потом пригодится.
Чистая и невинная совесть ничего не боится.
Прошел месяц. Год на своих шарнирах перевалился в осень. В городе на стенах запестрели афиши, рекламирующие Чумной карнавал. Тем временем Кошка, уютно устроившаяся в самом, метафорически выражаясь, сердце «Заговорщиков», чувствовала себя, с одной стороны, взаперти, а с другой – спокойно. Жизнь в отделе канцелярских услуг напоминала жизнь в Драконьем Корпусе, только отраженную в кривом зеркале: жалованье она получала небольшое (но на основные нужды хватало), всегда знала, что делать и (спасибо Лолли) кого слушаться, а кого нет, работа оценивалась по неким объективным параметрам. Только раньше она летала между мирами, а теперь заполняла бланки в трех экземплярах.
В своем закутке Кошка повесила карту Каркассона. Очертания города напоминали голову гоминида с маленькой черепной коробкой и выступающей вперед челюстью. Если усугубить сходство, улицы закручивались, будто извилины на упрощенном карикатурном изображении мозга. «Заговорщики» представлялись Кошке опухолью в этом мозгу, а сама она была малюсенькой черной точкой внутри опухоли, стремившейся нарушить ее работу, рак внутри рака.
Однажды утром Кошка заварила себе чаю и пошла проверить свое отделение для почты. Среди обычных служебных записок (прочесть и выкинуть) обнаружился пузатый конверт, набитый под самую завязку – того и гляди лопнет, в левом верхнем углу в качестве отправителя значилась Вдовствующая Дама Сан-Мерси. А адресовался он:
ВРЕМЕННОМУ ГЛАВНОМУ ЗАГОВОРЩИКУ
«ЗАГОВОРЩИКИ»
РЮ СЕН-ЖАН, 7
ВОЛ. Г. КАРКАССОН[99]
На целое долгое мгновение Кошка замерла. Тут было два очевидных варианта: переложить письмо в отделение для почты ВГЗ и притвориться, что она его в глаза не видела. Или открыть и прочесть.
Вместо этого Кошка поднялась по лестнице в ОРС и без стука вошла в кабинет. Баркентин поднял на нее слегка удивленный взгляд.
– Сэр, – сказала Кошка, – кто-то закинул мне в почту крючок с насаженным на него жирным червяком. Я сильно подозреваю, что это ваше. – Она отдала лорду Плеяду письмо и вернулась к себе.
Кошка как раз разбиралась с утренними задачами, когда Лолли Подбочаг свалила ей на стол неопрятную пачку тонких папиросных листов.
– Лецпфеннигер запорола накладные, а когда я на нее наехала, разрыдалась, спряталась под стол и забаррикадировалась ящиками со старыми брошюрами. И не выходит. Так что это все – на тебе. Мне нужно, чтобы ты их исправила, заново набрала и отослала. Не позже чем завтра в это же время.
– Да-мэм, – скороговоркой ответила Кошка.
Когда Лолли ушла, Хелен поинтересовалась:
– Не пора ли бросить эту работу и подыскать местечко получше?
– Я не из тех, кто сдается.
– Может, и зря.
– Я все еще кое-что надеюсь разузнать.
