Как бы это иронично, учитывая обстоятельства, не звучало.
— Прошу вас, — провожатая подошла к высоким, дубовым створкам с узором… правильно… все тех же цапель.
И, если довериться чувствам, что, наверное, не самая лучшая идея, то массивные, тяжелые двери с резными ручками оставались единственным, что не относилось к миражам и морокам.
Вполне себе реальные, невесть откуда сюда привезенные.
Госпожа открыла их легким, едва заметным касанием — может быть какой-нибудь спрятанный механизм, а может…
Мысли мгновенно, стоило увидеть, что находилось внутри, улетучились из сознания Арди.
Внутри, посреди полуразвалившегося помещения, где на щербатых стенах доски сменялись местами с темными провалами, стоял длинный, широкий стол. Прямо поверх замасленного, плесневелого пола, порой трещащего под ногами, а иногда подмигивающего зияющими, черными дырами.
Стол из того же материала, что и двери, ведущие сюда. Укрытый синим сукном с желтыми метками для карт. На таких играли в Оликзасийскую Семерку.
Играли и сейчас.
Одиннадцать человек. С правой стороны пятеро незнакомых мужчин с каменными лицами и пустыми взглядами стеклянных глаз. Как если бы они спали, не опуская при этом век.
Слева уже знакомые Арду, в большинстве своем, лица. Урский, на чьей лысой голове покосилась шляпа, обнажая часть племенных татуировок. Эрнсон… глупо улыбающийся, сваливший подбородок на грудь и иногда посмеивающийся. Мшистый, у которого, у единственного, порой на лице подрагивали желваки. И еще двое. Мужчина лет сорока с посохом в руках, но без регалий, и девушка — ровесница Ровневой. У неё на поясе, вместе с револьверами, висела длинная, куда длиннее, чем у Цассары, сабля. А еще при дыхании изо рта госпожи вырывались лоскуты темного пара.
Мутант.
В центре же, напротив входа, лицом к визитерам и десятерым игрокам, сидел старик. Самый колоритный старик, которого когда-либо видел Арди.
Первое, что сразу бросалось в глаза — громадный, белый цилиндр, у которого у тульи нашли пристанище странного вида и непонятного назначения окуляры, скошенные куда-то в сторону. Ниже, под порванными полами, спряталось сухое лицо, на котором, из-за густых, белоснежных усов и такой же бороды, тянущейся вплоть до обвисших ушей, не разберешь самих черт. Вопросу не содействовали и круглые очки в золотой оправе и с красными стеклами. Они чем-то напоминали те, что носили сейчас Милар с Арди.
Кстати, на лицах стражей и оперативников Черного Дома окуляров не обнаружилось. Видимо, именно из-за их отсутствия они сейчас и погрузились в глубокий сон. Хотя бы этот эффект щита Арди понять мог. Принцип сродни тому, что использовалось в особняке Иригова. Эффект и ключ, спасающий от воздействия…
Старик был одет в белый пиджак с широкими лацканами, под ним черная жилетка в полоску, прижимавшая ярко-красную сорочку и серый платок. Морщинистые, короткие руки лежали на столе. Пальцы, обтянутые словно не кожей, а мятой бумагой, перебирали фишки для игры в семерку. А еще на правой руке желтели два кольца. Один на безымянном пальце (
Старик склонил голову и задумчиво перебирал фишки.
— Мастер, я привела их, — с поклоном произнесла девушка.
— Спасибо, Инаша, — поблагодарил старик и помахал рукой…
В то же мгновение провожатая исчезла. Растворилась в туманной дымке, оставляя Милара с Арди гадать — реальна ли она вообще и… исчезла ли она, а не была спрятана под мороком.
Капитан даже потянулся было к окулярам, но Арди тут же поймал его за руку.
— Не надо, — предупредил он, кивнув на уснувших коллег.
Капитан сперва не понял, а затем, подумав пару секунд, кивнул.
— Присаживайтесь, — спокойно предложил старик, которого нисколько не заботили переглядывания и переговоры визитеров.
Ардан с Миларом, аккуратно, показательно не убирая оружия, сели за стол. Аккурат между стражами и работниками Черного Дома.
— Играете в семерку?
Милар промолчал, Арди, понимая, что Полковник был прав и в стратегии держать язык за зубами стоит делать тактические отступления, ответил:
— Да.
— Это хорошо.
Старик постучал по столу так, будто просил у крупье раздать карты. И, разумеется, те мгновенно появились перед игроками. И, разумеется, никакого крупье и в помине не появилось.
А значит — карты все та же иллюзия, что и все вокруг. А значит — даже поднимать их не имело никакого смысла.
Старик, видя, как Арди даже не шелохнулся, улыбнулся.
— Вас не учили ваши, — старик скосил взгляд на шляпу Ардана. — ковбои, что, садясь за стол семерки уже нельзя отказаться от игры?
— Меня учили не играть меченными картами.
— Обижаете, юноша, — улыбка исказила широкие усы, заставив те слиться воедино с кудрявой бородой. — Хотите, я сыграю в открытую?
Старик, ловким, отточенным движением опытного карточного шулера, перевернул карты.
