В школе Эвергейла Арди узнал, что, на самом деле, звезды это вовсе не очи Спящих Духов, а сгустки плазмы, внутри которых происходит нечто, под названием «термоядерная реакция». А ночной покров — не крылья Духа Ночи, а бескрайний, холодный, молчаливый космос. Ард даже смог увидеть в старом, не раз починенном, школьном телескопе лунный спутник их планеты и несколько других, из числа солнечной системы.
Наука.
Такая же, как и Звездная.
Но, порой, ему, все же, хотелось вот так замереть, подставив лицо снегу, и вдохнуть крупицу того искреннего волшебства, что скрывалось среди Алькадских пиков так же отчаянно, как в поворотах узких улочек, разлетах величавых проспектов и куцем отблеске, зачастую, ржавых крыш центральных районов Метрополии.
— Ну как оно там?
— Где? — спросил Арди у Милара и вздрогнул, вспоминая, как когда-то давно, точно так же начался его разговор с дедушкой.
Капитан остановился аккурат позади юноши и, не заглушая двигателя, вышел наружу. Закурил. Достал из новенького, блестящего портсигара длинную, белую папиросу, сжал губами, щелкнул, прикрывая пламя ладонью, бензиновой зажигалкой и сладко затянулся.
— Наверху, — ответил Пнев.
Ардан понял, что Милар имел ввиду вовсе не далекую Предгорную губернию, а разницу в их росте (
— В начале года, когда солнце чуть запаздывает по утру… мы называем его оком Духа Дня… то небо вдруг загорится, Милар, золотыми огнями, — не открывая глаз, Арди вспоминал родные дали. — А ветер такой холодный, что зуб на зуб, порой, не попадает. И вокруг, на сотни километров, лишь спящие скалы, не желающие просыпаться в ранний час. Их снежные верхушки сверкают и блестят ярче любой радуги. А над головой, на западе, на крыльях Духа Ночи парят небесные огни. И ты, забравшись на самый высокий пик, садишься и, прикрыв глаза, греешься в лучах рассвета и дышишь.
— Просто дышишь, да?
— Ага, — кивнул, так и не открывая глаз, Ардан. — Вдох, выдох. Вдох, выдох. И мир вокруг будто дышит вместе с тобой. Вдох, выдох.
Милар несколько раз затянулся в тишине и только после длинной паузы, заметил:
— Одиноко там, наверное.
— Одиноко? — удивился Арди. — Нет, господин капитан. Совсем не одиноко. Рядом с тобой ветер и камни, небо и снег. Тени от облаков. И бескрайний горизонт. Они шепчут тебе, рассказывают истории старше, чем любой из тех, кто ныне ходит среди нас. В горах не бывает одиноко, Милар. Там спокойно. И сердце бьется ровно.
Капитан фыркнул и, судя по звуку, сплюнул в сугроб.
— Ты романтик, господин маг.
— Не знаю… наверное… в этом есть проблема?
— А демон его разберет, — видимо пожал плечами Милар. — Но, что знаю точно — на нашей службе романтики долго не живут. Умирают, правда, героями, конечно.
— Разве плохо — умереть героем?
— Геройство, господин маг, подразумевает провал командования, — явно процитировал кого-то капитан. — Там, где командир не ошибся, там героев нет. Только исполнители приказа.
Ардан открыл глаза. Напротив как раз остановился трамвайчик с заспанным, усталым, кашляющим машинистом, непрестанно прикладывающимся к горлышку термоса. Милар, докурив, затушил, как и всегда, сигарету о подошву и метким щелчком отправил ту в урну.
Урн в Метрополии не счесть. От простых железных ящичков, стеснительно ютящихся у углов домов, до гранитных ваз, коим в пору оказаться где-нибудь среди цветов и клумб ботанических садов.
Город, даже зимой, за исключением окраин, сверкал чистотой, а если кто выбросит стеклянную тару или картонный пакет из булочной с бакалеей мимо урны, тому, случись попасться на глаза стражам, грозил весомый штраф. Хотя, учитывая как редко на улицах в светлое время суток удавалось встретить стражей, то вопрос не столько в штрафе, сколько в уровне культуры.
— Поехали, — зазывающе махнул рукой Милар и юркнул за руль, попутно обстучав ноги, чтобы не нести в салон снег.
— А куда? — спросил, садясь рядом, Арди.
— На вскрытие, — капитан платком очистил стекло, прикрывавшее три циферблата.
Скорость, обороты двигателя и уровень бензина. Ардан хорошо держался в седле и, даже, любил ездить верхом, но вот вождение автомобиля, пусть оно и по-юношески вызывало у него восхищение, пока не особо понимал.
— Тело Вселены закончили обследовать маги и отдали Ровневой, — Милар вскинул запястье и посмотрел на часы. — Успеваем.
И они поехали в сторону Черного Дома. Ардан, пользуясь случаем, прильнул к окну, впитывая и запечатлевая в разуме воздушные образы заснеженных домов, похожих на дворцы. Среди бесконечных изящных рядов разноцветных зданий порой становилось так сложно отличить доходный дом, от чьего-то имения, что Ард уже даже и не пытался.
Они свернули с проспекта Звезд на проспект Трех Мостов, а оттуда, через четверть часа, вырулили на Кривоводный канал и покатились вдоль набережной.
