— Да похрен, Ард, — перебил Аркар и, достав сигару, откусил кончик и закурил. — Ну, может, семья его, если с возможностями, что-нибудь тебе попытается сделать, но ты у нас парень видный — разберешься. А сгинет там этот Керимов или нет — тебя волновать не должно. Главное, что перед законом ты чист. А все твои душевные метания выветрятся с годами. Уж поверь мне.
Ардан вздохнул и сменил тему. Какое-то время они обсуждали замену трансформатора, сгоревшего во время зимнего солнцестояния и тот факт, что компания, занимавшаяся их настройкой и поставкой, пыталась содрать втридорога.
Так, незаметно, стрелки часов сместились к пяти часам вечера и Ардан, вместе с Аркаром, вышли в зал бара. И, не более, чем парой секунд позже, туда же зашла и Тесс.
— Добрый вечер, Арди, — поздоровалась она.
У Ардана сперло дыхание, а сердце, кажется, забыло как биться. Тесс и в будние дни выглядела красавицей, а сейчас, в неброском, спокойном макияже; в нежно-сиреневом платье с широкой юбкой, в белых меховых сапожках, которые она надевала лишь по редкому случаю и, в таком же белом, меховом пальто с шапкой из песца и черной, кожаной сумочкой в руках она выглядела… выглядела так, что Аркару пришлось прокашляться, чтобы Ардан пришел в себя.
— Ты потрясающе выглядишь, — деревянным, заплетающимся языком, кое-как смог протолкнуть через онемевшее горло Ардан.
— Ты тоже, — с небольшой запинкой, мило улыбнулась Тесс.
— Я тут… — на негнущихся ногах Ардан подошел к букету и, сняв бумагу, продемонстрировал… простые полевые цветы. Разноцветные, с аляпистыми бутонами, совсем не похожие на те, что следует дарить на первом свидании. — Вот… это тебе…
Аркар едва слышно выругался и разочарованно спрятал лицо в ладони.
— Мои любимые! — воскликнула Тесс и, забирая букет, глубоко вдохнула аромат. — Пахнут весной.
Аркар, отнимая ладонь от лица, слегка приопустил челюсть и, непонимающе переводя взгляд с одного на другую, махнул на все рукой и, причитая что-то о «
— Пойдем? — Ардан накинул пальто и открыл перед Тесс дверь.
Та, поставив цветы в заранее подготовленную вазу, примостившуюся на краю стойки, легонько кивнула.
— А ты не замерзнешь? — спросила она, глядя на легкое, осеннее пальто.
— Не замерзну, — Арди пытался побороть дурацкую, глупую улыбку, против воли налезавшую ему лицо, но не смог.
Тесс прыснула в ладошку, спрятанную в пушистой варежке, и вышла на улицу. Ардан, встав рядом, выставил локоть и, дождавшись, когда девушка положит на него ладонь, на дрожащих ногах, стараясь не показывать виду что лучше бы еще раз сразился с несколькими баронами и демонологами, направился по заранее выверенному, высчитанному, в том числе при помощи формулы расчета средней скорости движения человека, маршруту.
Они шли вдоль набережной, а мимо проплывали автомобили, сверкая фарами, разгоняя сгустившийся темным маревом вечерний сумрак. Люди брели по вытоптанным тропинкам между снежных развалов. Они высоко поднимали воротники шуб и пальто, прикрывая лицо краем шарфа или перчатками. Выдыхали облака пара, а те, в развалку, как перекормленный пес, поднимались все выше и выше, где сливались с серым, низким небом, словно пытающимся дотянуться до земли. Столь же серой, укрытой асфальтом, брусчаткой и немного грязным снегом.
Тесс, тоже приподняв воротник, подвязала под него шарф с узором в виде снежинок и, аккуратно ступая по расчищенной дороге, молчала.
Арди тоже не демонстрировал глубины красноречия. В своем тонком, осеннем пальто, в ботинках с тонкой подошвой, через которую стопы покусывал колкий мороз.
Каждый раз, когда он хотел что-то сказать, то внезапно обнаруживал, что слова кажутся банальными и глупыми, а мысли сбиваются в кучу и не разберешь, где одна, а где другая. Не спрашивать же как прошел день или что интересного произошло за минувшую неделю.
Вот он и молчал. Любовался тем, как свет Лей-фонарей искрил в глубине ярких, зеленых глаз. Теплых и уютных. У Тесс был мягкий, нежный взгляд, которым та словно пыталась смыть со столицы весь тот нагар и копоть, коими пропиталась Метрополия.
И, даже будучи в белом, практически сливаясь со снежным настилом, девушка выглядела чуждой этому бескомпромиссному, жестокому и не терпящему доброты месту.
— Арди…
— Тесс…
Хором произнесли они и, помолчав, внезапно рассмеялись. Вместе. Весело и беззаботно. Будто не прошли молча едва ли не весь канал, попутно свернув на Ньювский проспект и направившись в сторону моста к Бальеро.
— Тебе очень идет этот костюм, — улыбнулась она так ярко и тепло, что Арди показалось, словно на мгновение наступило лето. Пусть и лишь в его трепещущем, как у испуганного детеныша, сердце.
— Спасибо, — кивнул он, распахивая полы пальто. — а то мне казалось, что я выгляжу, как начинающий бандит.
— Или как разорившийся модник, — снова засмеялась она.
Вдруг Арди стало так легко и свободно, так знакомо и уютно, что он разом позабыл о неловкости и страхе показаться каким-то не таким, нелепым и смешным.
