— Проходите, господин маг, — слегка поклонился он указывая рукой на вход.
Вместе с Миларом они вошли внутрь чего-то, что, наверное, должно было отвечать всем тем требованиям, которые Март выдвигал к гордому званию «ресторан».
На полу дорогущий паркет, укрытый ворсистыми коврами с золотыми нитями по канту. Стены украшены сложной мозаикой, но без каких-либо сюжетов — просто отдельно взятые сцены из античных времен, когда человеческая цивилизация еще не выкрала у Первородных секреты обработки железа и создания стали.
Окна занавешивали шелковые тюли и тяжелые шторы из багряного бархата. Но даже так — свет, попадая внутрь, преломлялся в разноцветном стекле витражей, создавая иллюзию, что в отдельно взятом помещении вовсе не излет зимы, а разгар погожего, летнего денька.
На потолке изысканная лепнина дополняла громадную, хрустальную люстру, смотрящую в пол перевернутым куполом.
Между столиками, спрятавшимися под белоснежными скатертями, ходили юноши-официанты, облаченные в строгие, матово-черные костюмы. Они держали на руках серебряные блюда, накрытые крышками. Чинно подавали их гостям и гостьям, чьи наряды стоили, наверное, немногим меньше припаркованных у здания автомобилей.
Ардан уже видел роскошь и, признаться, успел к ней, благодаря Большому, даже привыкнуть. Местное убранство не слишком-то поражало его воображение. Удивляло скорее концентрация людей, для которых все это выглядело не то, что изыскано или помпезно, а обыденно и прозаично. И даже столовые приборы, ценой в месячную зарплату рабочего, их нисколько не занимали.
Некоторые, из пары десятков обедающих, мазнули взглядами по визитерам, но тут же вернулись к своим трапезам. Лишь несколько женщин и один странного вида мужчина, с манерами юной госпожи, задержали неприятные взгляды на Ардане. Ему стало неуютно и захотелось, отчего-то, искупаться в реке. Словно испачкался.
— Господа, — к ним подошел пожилой мужчина с военной осанкой и аурой человека, никогда не ронявшего свое достоинство. — Чем я могу помочь доблестным служителям второй канцелярии?
— Вы знаете к кому мы, — ровным тоном ответил Милар.
— Смею предположить, что да — знаю, — строго и коротко кивнул незнакомец, после чего повернулся к Ардану. — По правилам клуба Иртиад Первородным запрещается пересекать наш порог в память о тех мучениках, что погибли в борьбе с эксплуататорами Эктас. Но, вижу, в вас есть половина крови людей и потому…
— И потому, любезный, закройте рот и проводите нас к Пижону, — резко оборвал его Милар.
Мужчина медленно повернул голову к дознавателю. В глазах старика не обнаружилось ни капли тревоги или страха, которыми обычно сквозили лица горожан, сталкивающихся вживую с работниками Черного Дома.
— Пройдемте в сигарную комнату, — все тем же горделивым тоном произнес незнакомец и, протянув руку в приглашающем жесте, повел их за собой.
Они прошли через громадные двери, выточенные из редчайшего белого дерева, растущего лишь в горах Княжества Скальдавина, так еще и украшенные орнаментом из розового золота.
Их перед ними открыли две девушки в таких же строгих, матовых, мужских костюмах, что и официанты.
Втроем они прошли по длинному, широкому коридору, сошедшему бы за вытянутую гостиную в ином доме. Кто бы ни занимался строительством и мебелировкой — явно частенько навещал Дворец Царей Прошлого и вдохновлялся императорским убранством.
Миновав несколько стоек с рыцарскими доспехами поверженных Первородных; кольчугами воинов царской и княжеских дружин; они вошли в нечто, что напоминало собой библиотеку.
Овальное помещение, чьи стены тонули среди высоченных, касающихся потолка полок, заставленных книгами. В основном, насколько Арди успел прочесть корешки — художественной литературы.
По самому же залу ютились совсем небольшие столики из не менее редкого, черного дерева Каргаамы. Укрытые лаком столешницы держали на себе фарфоровые чашки с пышущим паром, ароматным Линтеларским кофе. За ними сидели мужчины — на этот раз без спутниц. В основном по одному, редко когда в компаниях по двое, максимум по трое, они курили сигары, читали газеты и вели неспешные беседы.
Но стоило в зал войти Милару, как господа, обменявшись молчаливыми взглядами, один за другим сворачивали газеты, забирали шляпы и, потушив сигары в пепельницах, вставали и направлялись на выход.
Только один человек, сидевший спиной к окну вдалеке от дверей, положив на стол короткое письмо на дорогой, пергаментной бумаге, стряхнул пепел с сигары и взял её в руки на странный манер. Не зажал между пальцами, а держал так, как обычно держат ручку. Будто бы собирался что-то писать струящимся дымом.
— Извольте, — куртуазно поклонился старик и, спиной вперед, вышел из зала, попутно закрывая за собой двери.
Милар, нисколько не заботясь, что может поцарапать паркет или порвать ковры, взял стоявший рядом с ним стул и, сопровождая действо диким скрипом, потащил тот за собой. Арди, мгновение подумав, поднял соседний на руки и понес к столику.
