— Господа, — вампир швырнул вперед отрезанную голову и та, оставляя за собой кровавый след, мячом покатилась под ноги застывшим богатеям. — Судно экспроприировано. Просим сохранять спокойствие и тогда никто не пострадает… никто, кроме Тревора Мэн.
Ардан вспомнил слова Аркара:
«
На мгновение в главном зале гондолы повисла тишина, нарушаемая лишь хрустом разбитых бокалов под кирзовыми сапогами бомбистов. Вампир, игнорируя взгляды встревоженных, резко бледнеющих дворян, аристократов и дельцов. Еще недавно напыщенные и чванливые, они сжались и «скомкались» подобно ненужному, выброшенному листку бумаги.
Внезапно такие невзрачные, такие жалкие и смешные, закутанные в свои дорогущие наряды, нацепившие украшения, но внутри, за всем этим блеском не оказалось ничего, кроме зияющей пустоты.
Ардан, отвернувшись в сторону, достал из кармана маленький конвертик с багровым порошком и, высыпав на ладонь, размазал по лицу. На мгновение ему показалось, что щеки, нос, губы и веки облепили разгневанные непрошеным визитом, осы, жалящие все, куда только могли дотянуться. А дотягивались они всюду.
Так что когда к нему подошел один из спрятанных под жуткими, демоническими масками (
— Вечные Ангелы, парень… что с тобой?
— Аллергия, — только и ответил Ардан, чувствуя, как его лицо распухает, надувается, а по всей кожей уже пузыриться волдыри и маленький гнойнички. — Съел что-то с моллюском.
— Проклятье… — наемник потянулся к револьверу, заставляя Арди напрягаться и крепче сжать посох, но дело так и не дошло до стрельбы.
К наемнику подошел его «коллега» и перехватил руку.
— Это не заразно, Шестнадцатый.
Наемники переглянулись. Одетые в одинаковую «форму» — плотные, тряпичные штаны, кирзовые сапоги, рубашка, патронташи с револьверами и ножами, на поясе несколько, что удивительно, ручных осколочных гранат, причем у каждого, а еще коричневая рубаха и черная, кожаная куртка. Все новое, еще пахнущее кремами и фабричными станками.
— Ты уверен, Седьмой?
— Да. У меня у младшего бра… проклятье, почему я тебе об этом говорю? Нет, не заразно, — наемник с номером «семь» повернулся к Ардану. — Вам нужно лекарство, господин маг?
— Со временем… само пройдет, — с трудом ворочая опухшим языком, ответил Ардан.
На самом деле, если бы не кровь матабар, то порошок из толченого когтя Кислотной Саламандры действительно пришлось бы выводить с помощью специального отвара, но Арди подготовил снадобье именно из-за того, что ему такие меры не требовались.
— Хорошо, господин, как и сказал Первый… — пока наемник говорил, Ардан заметил, что остальные в масках, коих в зале собралось уже не меньше тридцати, разделившись на пары подходили и к другим магам. — … если вы не будете нам мешать, то никто не пострадает. Через десять минут отключаться генераторы, так что, думаю, вам вообще будет не до этого. Но, в мерах предосторожности, просим вас пройти с нами в кают-компанию, где вы и прочие маги будете заперты до момента прибытия в столицу. Если же вы откажетесь, то…
Наемник отодвинул край куртки, демонстрируя рукоять широкого, листовидного ножа и расстегнутую кабуру с револьвером. Стрелять бы он вряд ли стал, а вот нож… тем более, что, видимо, Вампир с наемниками полагали, что маги в текущем положении не могут использовать Лей.
Странно, учитывая, что у Пауков имелись не только записи, но и вычисления Старшего Магистра Паарлакса…
— Разумеется, — дергано кивнул Ардан.
Ему даже не пришлось делать вид, что он крайне встревожен. Они с Миларом подозревали, что Пауки устроят нечто подобное на дирижабле. Им, для завершения плана, скорее всего требовались какие-то из артефактов, привезенные сюда для аукциона. И, по мнению Милара, с которым Ард согласился, Пауки попытаются захватить в заложники Тревора Мэн, чтобы требовать от того доступ к хранилищу.
Именно поэтому Арди и сел играть с магнатом за один стол. Чтобы иметь возможность повнимательней оценить обстановку.
Но убийство капитана судна? Захват заложников? И, собственно, самого дирижабля? А еще явное пренебрежение к самому аукциону… если только вампир не соврал. Арди, по очевидной причине, не мог услышать сердцебиения живого мертвеца, точно так же, как он и не мог почувствовать никакого запаха, кроме терпкого, карамельного привкуса снадобья, которым вампиры мазали кожу, чтобы, в самом прямом смысле, не сгорать на солнце.
