Брови Ардана поднялись чуть выше.
— Она знает не только, где я нахожусь, но и с кем?
— При желании Аллане’Эари теперь может видеть вашими глазами и слышать вашими ушами, — кивнул Тополь. — Не думаю, что она постоянно за вами следит, но одна лишь возможность… боюсь, наши встречи окончены, господин Эгобар. Позовите меня по имени, когда снимите эту метку. До тех пор я не позволю моей Госпоже написать вам ни единого слова. Это не безопасно. Ни для вас ни, тем более, для Великой Княжны.
— Постой, Тополь, что ты…
Полу-кот, полу-Фае щелкнул каблуками и, в то же мгновение, пока его силуэт растворялся во искривленных тенях сумрака, письмо, оставленное на столе, сгорало в синем пламени.
Спустя всего один удар сердца Ардан остался в гостевой комнате лишь наедине с тишиной и черным пеплом, оставшимся от письма наследницы Императорского Престола.
— Спящие Духи, — выдохнул Арди и потер запястье.
Он успел привязаться к Тополю, но еще больше — к письмам Анастасии. Может быть, он испытывал к ней, спустя год довольно откровенных разговоров обо всем на свете, включая Звездную Магию, примерно такие же чувства, как к чете Фахтовых.
Если можно, конечно, считать другом того, с кем виделся лишь дважды, а все остальное время обмениваешься письмами.
А может и нельзя.
Люди… почему с ними всегда так сложно.
Отсвет масляной лампы скользнул по часам.
— И не только с людьми, — вслух добавил Ардан.
Помимо исследований в области Звездной Магии, в список ближайших, приоритетных вопросов ему придется добавить поиска способа снять с себя эту метку.
— Или не снимать? — нахмурился Арди.
Слова о «рабской» сути отметины на запястье нисколько не волновали Ардана. Он не относился ни к Фае, ни к Сидхе, ни, уж тем более, к Эльфам или Первородным в целом. Те видели в нем человека и омерзительную полукровку. Точно так же, как люди видели в нем Первородного и «грязного зверя». Так что Ардан не обращал внимания на чьи-то традиционные мировоззрения, так как не относил себя ни к одной из групп.
Он, это он.
И только так.
Только такой он мог дать себе ответ на вопрос «Кто я такой?» которым задавался в Эвергейле и, порой, возвращался к нему и в Метрополии.
Но вот что заинтересовало Арда, так это уточнение Тополя о том, что пока на нем данная метка, то ни Бездомные, ни Сидхе не станут с ним связываться. Получалось, что символ выполнял, в каком-то смысле, функции браслета Атта’нха. А учитывая то, что в ближайшее время им с Миларом и отделом придется заниматься вопросами, связанными с демонами и Бездомными Фае, то данный нюанс мог и пригодиться.
Знала ли об этом Аллане’Эари? Разумеется.
Но тогда зачем…
— У меня отпуск, — напомнил себе Ардан и, вывернул рукоять подачи масла, погасил лампу, закрыл гримуар и направился к кровати.
Утро в Шамтуре, расположенном к северу от Крылатого озера, как и рассказывала Тесс, встречало горожан густым туманом. Настолько, что улицы казались задымленными. И если бы не наличие солнца в небе, постепенно разгоняющего белесую вуаль, окутавшую тротуары и площади, можно было бы подумать, что в крепости пожар.
Комендантский час, начинавшийся в восемь часов вечера, заканчивался в шесть часов утра, так что город наполнился жужжанием автомобилей, стуком копыт лошадей, тянущих за собой старинные омнибусы. Такие большие, вытянутые повозки, чем-то напоминающие трамваи. Только вместо Лей-энергии их тянули вперед кони с кучером на седлах.
Те выглядели как-то неуместно среди автомобилей, и в то же время, пусть и гротескно, но как-то… интересно, что ли. Да, «интересно» лучшее слово, которое Арди мог подобрать к тому, что увидел из окна пока умывался и брился.
Щетина-шерсть, от года к году, становилась все гуще, так что юноше пришлось отказаться от удобных, сменных станков и вернуться к откидному лезвию бритвы, которую неизменно точил о ремень перед тем, как до розовой кожи соскоблить лицо начиная едва ли не от щек и висков, вплоть до основания шеи.
Он не был уверен, что делает все правильно. В детстве, насколько помнил Арди, отец справлялся с данной задачей куда быстрее и потом не щеголял алым раздражением, покрывавшем большую часть лица. В отличии от Арда, которому приходилось наносить на лицо мазь собственного изготовления, которая снимала симптомы раздражения.
Завинтив алюминиевую баночку, Ардан убрал ту в саквояж и задумался ненадолго.
— Надо действительно прислушаться к совету Милара, — проворчал Ардан, вспоминая разговор с напарником полугодичной давности. — Как вернемся в Метрополию, проедусь по аптекам и посмотрю на их ассортимент.
Шали всегда говорила — «
