– Ну что вы в самом деле, это не для прессы, не для прессы! – Она закивала головой, как гусыня. – Олечка, Никита, что вы стоите в стороне? Берите инвентарь. – Повернулась к Пете и Кате: – Где кубок? Кошкина! Хоть вазу какую-нибудь хрустальную для картинности принесла бы!
– Нет, постойте. – Катя цепко ухватилась за руку Пети, отчего ладошку пронзили мелкие приятные иголочки. – «Разбейте» наш спор.
– Ты бы подумала хорошо, – спокойно заметил Петя, будто на них не смотрели во все глаза и не пытались урвать какую-нибудь сенсацию. – Не справишься же. Проиграешь.
– Спорим?
– Окей. На желание.
– Идет! – не задумываясь согласилась она, но тут же возразила: – Стоп, нет! Желание – это слишком просто. Ты и без этого можешь позволить все что угодно и с легкостью отделаешься в случае проигрыша. А вот как насчет чего-то серьезного?
Все умолкли и навострили уши, грузная куратор откатилась в сторонку, Оля Орлова хотела что-то сказать, но Никита опять ее остановил:
– Постой, дослушаем, – шепотом сказал он и с любопытством уставился на Катю.
Та откашлялась и громко заявила:
– Через два месяца юниорские соревнования города. За этот срок я с нуля научусь играть и попаду на них.
– Ну, просто попасть может любой. Хоть за заслуги, хоть за деньги, хоть по большой дружбе с тренером, – не стерпела все же Оля. – Тоже мне пари. Достаточно упросить Леонида Борисовича взять в команду. – Она осеклась. – Я так не делала, если что! Я сама!
– Верим, Оля, – мягким бархатным голосом успокоил ее Петя. – Я как-то понаблюдал за твоей игрой. У тебя природный дар подавать не берущиеся мячи со второго раза[3].
– Правда? – кокетливо завела за ухо прядь волос Орлова. – А я хотела бы…
– Тогда я не только научусь играть и попаду на соревнования, но и займу там первое место! – перетягивая на себя внимание, как одеяло, оборвала ее на полуслове Катя.
– Ну, это даже для статьи сказочки, – фыркнула одна из журналисток.
Петя усмехнулся. Казалось, он совсем не боялся проиграть и полностью был уверен в своей победе.
– Допустим. И что тогда я обязан буду сделать в случае проигрыша?
Катя на секунду задумалась, и ее лицо исказила ехидная гримаса.
– Ты больше никогда не будешь играть в теннис.
На секунду в зале повисла тишина.
– Что! – разом воскликнули все присутствующие.
Все, кроме Пети.
– Идет, – недолго думая, согласился он и легонько сжал Катину руку. – Тогда ты в таком случае… Хм… Не могу ничего придумать кроме как желания.
– Да заканчивайте уже поскорее с этим балаганом, – взмолилась куратор, глядя на часы. – Детский сад тут устроили!
– Ладно, только ничего противозаконного! – нехотя согласилась Катя и оглядела присутствующих. – Да «разбейте» уже наш спор хоть кто-нибудь.
– Сумасшедший дом, – заявила Оля, сложив руки на груди. – Вообще-то нас с Никитой тоже фотографировать должны, интервью брать. – Она обиженно надула губы. – Мы как бы не последние люди… А все внимание какой-то ерунде.
Внезапно Никита, молчавший и внимательно наблюдающий за всем, что происходило в спортзале, вышел вперед и стукнул ладонью по рукопожатию.
– Свидетель, – коротко бросил он, посмотрел на Катю и еле слышно шепнул: – Удачи. И обращайся.
Катя удивленно взглянула на него, отпустила Петину руку и вытерла вспотевшую ладошку о платье.
– Фотографируйте уже их, и закругляемся, – на выдохе, устало скомандовала куратор. – Ну, Кошкина…
Катя уже не слышала, что она говорила вслед. Она неслась прочь из зала, не переставая думать о том, что ввязалась в какую-то странную авантюру. Погорячилась или же настолько уверена в своих силах? Может, стоит вернуться и признать поражение заранее?
– Ни за что! – крикнула она в темноту коридора спорткомплекса. – Держись, Аверин.
Яна оборвала сообщениями телефон, пока ждала Катю за кулисами, а когда они встретились, вытаращила от удивления свои ясные голубые глаза: Кошкина была белая как мел. Все свое упрямство и храбрость она растеряла по пути в актовый зал.
– Янка, кажется, я вляпалась.
По растерянному виду Кати было понятно: случилось нечто из ряда вон выходящее. Никогда до этого Яна не видела ее такой. Подруга бывала разной: в плохом настроении, в хорошем, бойкая и вялая, упрямая и уступчивая. Но сейчас на ней будто не было лица, прочитать эмоции было сложно.
Ясно было только одно: это нечто точно не связано с учебой. Это же Кошкина!
Услышав короткую версию рассказа о споре, Яна открыла рот от изумления.
– Что-что ты сказала? Вы остались вдвоем наедине? С самым обсуждаемым парнем в городе?
– Ты слышишь меня вообще? Я тебе говорю, что должна научиться играть в теннис за два месяца. И выиграть на соревнованиях, – промямлила Катя, переминаясь с ноги на ногу и похрустывая пальцами рук.
– О чем ты думала, Кать!
– Да не знаю! В тот момент мне казалось, что я просто обязана заткнуть за пояс этого новенького. Любым способом.
– Заткнула? Молодец. Ну даешь! Ты здорова? – Яна коснулась прохладной ладошкой лба подруги.
Прикрыв глаза, Катя медленно осела на стоящий у окна стул.
– Не знаю, просто этот Петя… Он вынудил меня так поступить, понимаешь?
