– Уж почище твоего языка. Ты что, совсем ошалел от свежего воздуха и спортивного духа, витающего в стенах спорткомплекса?
– Че? – не понял Кабанов. – Я… Э-э-э… Я тут прибираюсь вообще-то.
– Чего-чего?!
– Ай, отстань, Кошкина! Я тебя не трогаю. – Кабанов швырнул швабру в ведро. – Я просто мимо крокодил. Тьфу, проходил. Короче! Я уже ухожу.
Не успела она ничего ответить, как Кабанов скрылся за поворотом. Какое-то время были слышны громкие шаги, после чего гулко ухнула дверь. Катя расхохоталась. Ну и терапию же хулигану Петя задал.
Леонид Борисович появился сразу после ухода Кабанова. Он был крайне удивлен, когда услышал, что та хочет поучаствовать в отборе на соревнования.
– Ну, Леонид Борисыч, почему другим можно, а мне – нет?
– Отчего ж нельзя. Только ты же понимаешь, Кошкина, что факультет, а затем и университет нужно прославлять, а не позорить?
Катя прикусила щеку изнутри. Об этом она и не подумала. А ведь и правда, если облажается, то запятнает честь факультета. Физрук заметил, как студентка поменялась в лице и по-отечески похлопал ее по плечу.
– Ну-ну. Чего сразу нос повесила.
– Думаете, не стоит мне участвовать?
– Я такого не говорил. Своими словами я призываю тебя к… хм… бойцовскому настрою, что ли. Я видел, как ты играешь, и, честно сказать, Кошкина, ты удивила. Да еще как!
Катя расцвела.
– Правда? У меня получается?
– Ясное дело! Мало кому удается за такой короткий срок достигнуть таких выдающихся результатов. В первом семестре Кошкина была ни рыба ни мясо, черепаха и та быстрее бы нормативы сдавала. – Он усмехнулся. – А к концу второго разошлась не на шутку. Можешь, оказывается, если хочешь.
– Леонид Борисович, вы же слышали о пари с Авериным? Если бы не оно…
Физрук жестом остановил ее.
– И слышать не желаю. Знаешь, Катя, сколько лет я уже в спорте? – Он начал прикидывать в уме, загибать пальцы, но бросил это дело. – В общем, очень много. Так вот я вижу, что тебе нравится то, что ты делаешь. В противном случае ты бы не достигла такого прогресса.
– Да нет же, дело лишь в споре…
– Нет, не в нем. Будь оно так, ты бы после одной-двух тренировок послала все к чертям собачьим. – Он осекся и оглянулся, чтобы проверить, никто ли не услышал преподавательскую «этику». – Сама посуди. Вот новичок приходит в зал заниматься в надежде похудеть, здоровье поправить и так далее. После первого занятия жутко болят мышцы. И что он обычно делает?
– Бросает все к чертям собачьим? – улыбнулась Катя.
– Точно, – усмехнулся физрук. – Мало кто не останавливается в начале пути. А ты не такая, Кошкина. Так вот и попробуй поучаствовать ради себя, а не из-за какого-то ребяческого пари. Дерзай, девочка.
С этими словами он открыл дверь в зал, и помещение коридорного закутка тут же заполнили звуки стука мячей о твердое покрытие, свист кроссовок по полу и охи-ахи второй Шараповой – Оли Орловой.
– Пойдем, внесем тебя в списки, подпись поставишь, а позже позанимаемся.
Выходила Катя в приподнятом настроении. Похвала и напутствия Леонида Борисовича подействовали ободряюще. Она почувствовала кураж, желание сметать со своего пути соперников. Хотелось прямо сейчас достать телефон и написать об этом Пете. Пусть знает, что она просто так не сдастся.
– Катя? Катя! Привет!
Случилось то, чего она так не хотела еще каких-то пятнадцать минут назад. Никита пришел на тренировку, и они столкнулись в коридоре. Прямо как и предполагала Катя.
– Привет.
Катя искоса бегло взглянула на него и отвернулась к окну. Никита не был дураком и сразу понял, что что-то не так. То ли у девушки с настроением сегодня беда (ох уж эти женщины!), то ли он в чем-то провинился. Так или иначе, Гортензиев видел, что Кошкина не горела особым желанием разговаривать, а наседать на нее он не стал. Но небольшую попытку предпринял.
– Как дела?
Только не этот дурацкий вопрос! Хуже него в рейтинге для Кати были только «В душ и без меня?», «А я разрешал?» и «Почему не спишь? Сейчас по попке получишь!». Уж лучше сразу переходить прямо к делу, чем спрашивать о делах, ведь по личной статистике такая беседа быстро свернется.
Катя пожала плечами.
– Вижу, ты не особо разговорчива сегодня.
На Катю эти слова подействовали странным образом. Недолго думая, она выпалила:
– Что-то не очень хочется разговаривать после того, как на тебя чуть не напали хулиганы.
Она пристально посмотрела на парня. Показалось, что в его серые глаза затесалась чернота. По привычке Никита откинул голову назад, смахивая челку со лба, но Катя знала, что сделал он это для того, чтобы уйти от ее взгляда.
– Что?! С тобой все в порядке? – Его лицо исказилось таким притворным ужасом, что Катя еле удержалась, чтобы не фыркнуть.
«А ты будто не в курсе? Янке же сразу Гортензиев не понравился! Прорицательница», – подумала Катя, а вслух коротко бросила:
– Да.
– Слава богу, – выдохнул Никита. – Когда следующая тренировка? Ты ведь не избегаешь меня после того случая? Клянусь, Катя, случился форс-мажор. – Он будто чувствовал, что должен как-то оправдаться. – Не могу вдаваться в подробности, но…
