Петя рассказывал ребятам о своих поездках и, конечно, не мог не упомянуть любимую страну. И каждое его слово кололо Катю, как ржавая булавка: это ее истории, она первая их услышала, чего это он им их рассказывает?
– Вообще-то это всем известный факт, – хмуро заявила Катя, вырезая из цветного картона какие-то некрасивые цветы.
– Вообще-то нет, – передразнила ее Полина. – И все-то ты, Кошкина, знаешь, все-то у тебя схвачено.
Полина смерила ее странным взглядом, пронзительные бездонные голубые глаза пробежались по наряду Кати, затем – по прическе (которой, по сути, и не было), тонкие губы поджались и превратились в почти невидимую линию. Катя нутром ощутила вайбы соперничества, хотя до этого Полина никогда не относилась к ней плохо.
Она, безусловно, была красивой девушкой, но какой-то… Глупенькой, что ли. Никогда не знала, что ей нужно, не хотела ничего сама решать, была ветреной и вертела мальчишками как хотела. Но она была популярной девчонкой на факультете, и Катя догадывалась, что популярность эта произрастала исключительно из приятной внешности.
Яна толкнула Катю локтем в бок. Мол, веди себя не так «палевно», иначе все заметят, что ревнуешь. Но, к облегчению Кати, Петя совершенно не обращал никакого внимания ни на сладкий голосок Полины, ни на ее томные взгляды.
Обстановку разрядил Мишка Круглов:
– Так где же тогда в Исландии работают после универа студенты филфака, если «Макдоналдсов» нет?
Все засмеялись и начали накидывать варианты возможных профессий, не отрываясь от работы. Изредка Катя поглядывала на Петю в надежде поймать ответный взгляд, но он был занят делом, беседой, словом, чем угодно, только не Кошкиной. Катя притворялась, что старательно орудует ножницами, а сама нет-нет да косилась то на Аверина, то на кокетливых девчонок. Даже Яна, которая заявляла совсем недавно, что «ей все предельно понятно», теперь не понимала: а действительно ли одногруппник проявляет к ее подруге интерес?
И тем не менее иногда Катя явственно ощущала на себе Петин взгляд. И это грело душу.
Студенты ждали не столько День факультета, сколько вечеринку после него. Конечно, любой праздник во время учебы расценивался как что-то особенное, где можно было отдохнуть душой, познакомиться, себя показать и на других посмотреть. Но именно День факультета славился послепраздничной «тусовкой», на которой все организовывалось в стиле американских выпускных балов.
Старшекурсники говорили, что в прошлые разы на вечеринку приглашались звезды эстрады. И не какие-нибудь, а столичные, известные артисты. Университет не скупился на это, хотя даже странно, что позволялось тратить бюджетные деньги на развлечения. В связи с этим буквально все ожидали в этом году какого-то фурора. Рассчитывали, что, раз на их факультете теперь учится Аверин, то сто процентов будет что-то мегакрутое.
В предвкушении чего-то восхитительного студенты сновали туда-сюда, все вокруг пришло в броуновское движение. У огромного зеркала в фойе первого этажа образовалась очередь. Девчонки буквально облепили его, подкрашиваясь, рассматривая наряды, поправляя прически, оценивая образы других.
– Ну вот как так?! – сокрушалась Яна, поправляя юбку облегающего платья. Та постоянно норовила задраться вверх, отчего девушка кипятилась. – Это платье было мне велико, а сейчас еле молнию застегнула. А ведь ем я в два раза меньше тебя! И что в итоге? – Она сокрушенно вздохнула. – У тебя ни грамма лишнего, хотя ты чебуреки наворачиваешь, а я стала слоистая, как луковица!
– Ты слишком критично к себе относишься, – успокоила подругу Катя и посмотрела на свое отражение.
В одном Яна была права: сколько бы Катя ни ела, всегда оставалась худой. Наверняка в Средневековье ее первой же телегой повезли бы на костер. Но сейчас, глядя на себя, у Кошкиной и мысли не возникло, что она каланча и другие студентки смотрятся на ее фоне более выигрышно.
В черном платье чуть ниже колена, которое контрастировало с ее светлыми волосами, волнами рассыпающимися по плечам, она выглядела такой воздушной, такой легкой. А благодаря стараниям Яны, которая была ответственной за макияж, голубые глаза стали ярче и выразительнее. И только белые кеды слегка портили образ принцессы. Катя ни в какую не хотела надевать каблуки.
– Думаешь? – Яна еще раз, уже более довольным взглядом осмотрела себя с ног до головы. – Может, ты и права… Но вот то, что все плохие гены достались мне от мамаши, – это неоспоримый факт.
На том и порешили. И, закончив с прихорашиваниями, отправились в актовый зал, где еще утром Катя вместе с другими ребятами из студсовета развешивала декорации, двигала стулья и расставляла реквизит.
После скучной официальной части праздника, где выступали с речами декан, преподаватели, какие-то приглашенные гости из отдела образования, проводились нудные презентации, наконец настало самое интересное: вечеринка.
Старшее поколение разошлось, в дверях остались лишь дежурные младшие преподаватели, которые и сами еще год-другой назад сидели в лекционных аудиториях. Вечер был полностью предоставлен студентам.
