Я написал за это время 7 картинок, сделал кучу рисунков и гуашей, некоторые во весь лист ватмана. Это мало, но что-то есть. Да сделал работу для журнала «Вокруг света», 7 рисунков, и в ноябре я получу деньги.
Немного общался с Сашей Харитоновым, он прелесть и хороший художник, но то, что он делает за последнее время, не очень мне нравится, но одна картинка, «Белый король», прелестна и удивительна. Сегодня он пьет, а завтра работает, он прелесть. Толя Зверев где-то на даче, Дима тоже. Борю Свешникова не видел кучу времени. Борух все тот же. Я работал как-то, пришли Володя Пятницкий и Курочкин. Скажи им, чтобы они что-то делали, а то просто, извини меня, Мишк, мне было противно. Володя Яковлев в больнице. Так что время его живопись сгубило. Можно простить и время, и жизнь эту пакостную, это все было и будет. История, а что, можно и это простить? Я кое от чего отказался, что мне нравилось, и не жалею об этом. Самое главное, мы родились и умрем. Вот относительно конца мало кому доступно мыслить, а подумать всем обязательно. Религии должны быть в нас, и, чем более они разные, тем прелестней художник. А люди – они ни в чем не виноваты и получают то, что хотят. Не знаю, поймешь ли ты это, я-то уже знаю, что это такое, и я, Мишка, так одинок, ты мне поверь. Кинулся или кинусь куда-то в жизни – не знаю, а только когда это получается, то давай плоскость, да и то я очень долго не могу сразу оставаться с холстом, хотя долго работаю над картинкой. Вот у меня картинки стали без всякого названия. То, что есть в них, так это я лечу, как проклятый, мимо всего, что для меня было ценно, и вот так будет, видимо, всегда, но это страшно, старик. У тебя, не дай Бог, что будет похожее на это. А впрочем, это бред, совокупность фактов и историй жизненных переложить на атрибуты живописи и решать все разом относительно жизни и смерти, только для меня уже этот отрезок стал мал.
Иришка твоя очень похорошела и повзрослела как-то внутри. Она прелесть и хороший тебе друг, береги ее. Она просто, без всяких но, к тебе хорошо относится, да и ты, старик, тоже стоишь многого, это тебе не комплимент, а это есть на самом деле. Я ничего, а так все просто, просто, старик. Да, я завел знакомство с журналом «Вокруг света», не только с худ. редом, а в основном с лит. отделом, и если мой приятель оттуда не сбежит (он очень приличный человек), то ты сможешь там что-то сделать, если захочешь. Борух там сделал рецензию на одного графомана – Алдана Семенова, и она будет напечатана в октябре. Галя Маневич тоже взяла работу там.
Приезжай скорее, Мишка, и привези мне оттуда что-нибудь, можешь привезти местную азиатку, я с ней с удовольствием буду спать и постараюсь ее влюбить в себя. Азиатки, наверно, прелестны, когда молоды. Постарайся привезти помоложе, а если эта дама не согласится ехать ко мне, то скажи, что она права и нельзя покидать отчизну нашу, дай ей понять это, а мне привези пожрать местных плодов, а дама, которая не захочет покинуть родину, пусть отберет для меня самых лучших плодов. И передай ей, старик, что ученье свет, а неученье тьма, только тьма лучше, и это, ты скажи ей, самое благо лучшее для жизни, эта тьма.
Мишка, я очень хочу тебя видеть, вот и все.
Крепко, крепко целую тебя. Прости меня за ошибки, твой Эд.
Привет тебе от мамы.
Вот композиции моих последних работ, все масло.
3
Милый Мишка.
Приезжать в Москву мне нет никакого смысла, время здесь в Тарусе для всего, чем для меня является сегодня, – прелестно. Я много работаю, очень много, и выезжать в большой город не хочу. Прости, старик, мне нужно поприсутствовать в этом и обнять тебя. Поздравляю тебя издали, вижу пространство, где ты выставлен, и кучу мудаков, и кучу прелестных людей, наших единомышленников. А вообще все суета сует. Социальная сторона выигрывает, ну и что? Бумага, на которую можно все, все приобрести, а потом от сего сойти с ума. Сумма, с ума и решетка.
Ну, о себе. Знаешь, если бы ты приехал и сам посмотрел, загляни после всех общений, и здесь, я говорю, истина – рыба – грибы – чтиво, что хочешь. Милый старик, я тебя очень люблю, твой Эд.
Женушке привет и поздравления.
4
Милый Мишка, привет.
Знаешь, был в Москве и ни черта, ни тебя не видел, и ни звонка. Почему? А черт знает. Суета сует. Прошло время, старик, и письмо охота тебе написать. Я в Тарусе, и было бы мило видеть тебя здесь. Приезжай, голубчик, тут выпал снег, зима, в доме тепло. Орет приемник, и проигрываются пластинки, черт знает в какой раз. Приезжай, старичок, почетным гостем в Тарусе будешь, да и отдохнешь.
Что у меня, ты сам знаешь, а тут, пока я не начал работать, занимаюсь грунтовкой холстов (много), но скоро сяду трудиться на благо себя и Господа. Вот и все новости. Знаешь, прелестно сидеть далеко от шума городского и даже, представь себе, ничего не делать. Ну, старичок, и все. Милости просим.
Целую тебя, твой Эд.
Привет супруге твоей и всем, кому ты захочешь передать от меня поклон. Если сам не появишься, то черкни письмецо.
5
