Целую, старик.
Получил от тебя открытку. Голубое слишком манит. Здесь все по-старому, с твоего отъезда никого не видели, кроме И. Холина, посудачили на кухне. Достали твою работу и смотрели. Вот и все. У нас наступает зима, у меня от этого тонус чуть-чуть повыше. Так что «работай, работай, ты будешь с уродским горбом, за долгой и честной работой, за долгим и честным трудом». Правда, Блок хорошо сказал? У нас сейчас Е. Ар., я узнал твой адрес и пользуюсь моментом.
Дай Бог тебе счастья и любви на новой географии. Пиши. Целую Ирочку и твоих детей. Твой Эдик. Галочка целует всех.
Москва–Прага и Прага–Москва, 1970–1977
1
Дорогой Jndrich!
Большое спасибо, что помните меня, за подарки, они ценны, что из Праги и что у Вас. При этих омерзительных ситуациях, что есть и что будет, трудно сказать, но такова жизнь человечья.
Нужно ли ее поправлять? Я то не знаю, но вижу, что хамских позиций АНТИХРИСТА – не поправишь. Мы с самого рождения обмануты, и можно было не существовать – но только вера, что время Антихриста скоро пройдет, и не только очень лично, а пройдет на всех географиях, спасет. Я часто вспоминаю Вас, рассказываю здесь в России о Вас всем. Когда я начал работать, я никогда не думал, что я кому-то нужен, для кого я работаю. Потом стало понятно, что для себя. Приходят люди смотреть работы, что-то говорят, иногда покупают – но это пустота (не в философском плане) – физиология. Вы один из первых людей, встретившихся со мною, я Вам поверил, увидел, что Вам культура нужна, что Вы верующий человек, и я Вас очень часто вспоминаю и люблю Вас. Ходили слухи, что Вы больны, если это так, то выздоравливайте скорее ради Бога, и все будет хорошо.
При всех мерзостях у Вас есть что-то, чтобы сохранить культуру и веру Вашей страны. Посылаю Вам картинку из последних, не знаю, хороша ли для Вас будет. Расставил много работ и выбрал эту. Очень хотелось с Вами встретиться. Вам все передаст Яна – она добра, и я ее знаю давно. Может, Вы станете друзьями с ней. Большой поклон от моей жены. Если Вы знаете авторов книги (Переписка М. Цветаевой с Тесковой), передайте им большое спасибо.
До скорой встречи.
2
Милый Э. Ш.
Только сегодня (в чем я сам виноват) я получил Вашу картину, и сейчас вечером я смотрю на нее. Она меня поразила: Вы проделали великий путь с тех пор, когда я был у Вас – и путь, надо сказать, полезный. Знаете: Вы художник, Вы весь художник – каждый, кто у меня видит Вашу старую картину, долго и с почтением ее осматривает. А я уважаю волю, с которой Вы поднялись над писанием, хотя оно для Вас могло бы стать шуткой, но Вы картину конструируете из цветных пространств, из геометрий, структур. Это опять картина, крепкая и точная – даже не надо было помещать в нее символический крест. Ваша картина говорит только контурами и цветами больше, чем может сказать символический знак, который всегда уже принадлежит к языку понятий, не выражениям искусства. Меня привлекло также, что местами Вы соскабливаете цветной слой до самого голого холста. Как раз сейчас состоится в галерее, которой я руковожу, выставка Владимира Копецкого (его первая выставка); он против всех правил комбинирует и контрастирует перспективный рисунок, фон, которым часто является только банальный узор клеенки.
Но все это чепуха, я могу Вам сказать только: пишите, пишите, пишите все время, даже после обеда и вечером, Вы не ошибетесь, Вами руководит добрый гений искусства и, чем больше Вы будете писать, тем лучше будете писать. (У Воллара однажды спросили, как жили импрессионисты. «Мастерская до обеда, мастерская после обеда», – ответил Воллар.)
Я пришлю Вам каталог выставки Копецкого.
