– Даже слишком! Особенно когда моим творчеством заинтересовались на Западе. Там прошло несколько моих выставок, контрабандных, естественно. Как-то приехал в Москву владелец крупнейшей парижской галереи Клод Бернар – это было года за два до перестройки. Предложил мне устроить в Париже выставку. Я согласился, но сказал ему, что для этого нужно разрешение Министерства культуры. А в министерстве ему заявили, что такого художника вообще нет. «Как нет? – удивился Клод Бернар. – Я только что с ним виделся!» В конце концов выяснили, что такой художник в Москве есть, но выставку его картин делать во Франции нельзя. Начались долгие переговоры в различных инстанциях. Мои работы все же показали в Париже, но… год спустя. Пригласили меня на открытие выставки. Я поставил условие: поеду только со своей женой Галей. Мне отказали. Тогда я заявил, что не поеду вообще. Дело приняло скандальный оборот. Меня пригласили даже в ЦК КПСС, приняли довольно любезно. Я там посетовал, что вот уже семь лет меня не принимают в Союз художников. И, знаете, после этой беседы меня сразу же приняли в Союз. Поручился за меня очень хороший человек – Павел Хорошилов из Министерства культуры, заверил, что мы на Западе не останемся, что нам можно полностью доверять. Вот так мы впервые отправились за границу, в Париж. Естественно, вскоре возвратились в Москву.
Потом мне присудили стипендию Немецкой академии, и некоторое время мы жили в Мюнхене. Затем Клод Бернар снова пригласил меня поработать в Париж… С тех пор я живу на два дома: летом – в Тарусе, а на зиму уезжаю в Париж. Я остаюсь российским гражданином, у меня русский паспорт. Во Франции имею «вид на жительство», который время от времени продлеваю.
Большим событием стало для меня устройство в 1992 году в Третьяковской галерее моей персональной выставки. Тогда же у меня прошли еще выставки в галерее «Эрмитаж» и на Петровских линиях. Но теперь я выставляюсь только во Франции.
– Как вы нашли себя, свое направление в искусстве?
– Не сразу, конечно. Начал в середине 50-х годов с реалистических вещей. Более пяти лет работал с натуры, писал пейзажи в Тарусе, натюрморты, портреты друзей. Моим любимым художником был Ван Гог. К геометрической абстракции пришел постепенно. Вначале я относился к ней не очень серьезно – кубики, квадратики, что в них?! К ее пониманию пришел через русский авангард, прежде всего через супрематизм Казимира Малевича. Но я практически ничего нового не открыл, я только дал русскому авангарду другой ракурс. Какой? Скорее, религиозный. Свои пространственные геометрические структуры я основываю на старой катакомбной стенописи и, конечно, на иконописи. Моя маленькая заслуга состоит в том, что я чуть-чуть повернул русский авангард. Но, с другой стороны, я развиваю в своих работах традиции русского символизма, великими представителями которого были Врубель, Борисов-Мусатов. К нему подходил и «Мир искусства». А также – Кандинский. Он – чистый, по-моему, символист. Внутренняя концепция моих произведений, таким образом, строится на синтезе мистических идей русского символизма 10-х годов и пластических решений супрематизма Казимира Малевича.
А с русским авангардом я познакомился в начале 60-х годов через коллекцию Костаки, с которым был хорошо знаком, часто бывал в его доме. Он даже купил несколько моих картин. Костаки любил также и Вейсберга, и Краснопевцева – они из моего поколения «отверженных», как я его называю.
– Уж такие-то вы сейчас и «отверженные»!
– Конечно. Ведь и перестройка нас не приняла, мы как бы остались у нее за бортом. Родились новые направления в российском искусстве, в них пошла энергичная молодежь. Мы стали путаться под ногами, что ли, мешать молодым. Постперестроечные художники взяли на вооружение так называемую западную свободу, не побывав на Западе ни разу. Лишь потом они стали выезжать за границу. И их там всячески поддерживали. Короче говоря, первоначальное подпольное движение художников, которых прозвали нонконформистами, было снова загнано новейшей историей в подвалы. Это очень жестоко…
– Но, по-моему, произведения нонконформистов вполне достойно представлены в новой экспозиции Третьяковской галереи «ХХ век»…
