Венчание прошло в русской церкви в Каннах. О чем она мечтала столько лет, сбылось. Она стала великой княгиней Романовской-Красинской, её сын был признан законным и получил титул великого князя, отчество отца и, естественно, его фамилию. Всё свершилось, как она мечтала, только сама Россия была потеряна для них навсегда! Через год после венчания Матильда поменяла и свою католическую веру. Ведь теперь она стала носить фамилию православной царской династии. Кроме того, ей давно хотелось справлять вместе с мужем и сыном все церковные праздники вместе.
Жизнь самой балерины и её сына Владимира после венчания круто изменилась. Их стали принимать в тех домах, путь в которые ранее был для них закрыт. Великий князь Кирилл с женой встречал их теперь в своем доме и как близкий родственник, и как «Император в изгнании». Правда, пока называл себя так только он сам и его близкое окружение. Официально же ему было дано лишь звание «Главы Дома Романовых». Многие считали, что титул «император» не совсем корректен в данных условиях.
Новобрачные с сыном посетили также королеву Дании, которая приходилась Андрею двоюродной сестрой. Побывали и у его родной сестры, королевы Греции. Были приняты королем Швеции, навестили королеву Румынии и болгарского короля Фердинанда. Встречались с сербским королем Александром, с которым Андрей был особенно дружен, и с другими лицами царских фамилий. Теперь для Матильды и Владимира все дома были открыты!
Всё было хорошо. Только воспоминания о страшной гибели Ники и Сергея всё ещё порой терзали её. И слёзы тогда непроизвольно бежали из её глаз, а сердце сжималось от горя.
Девять лет после того, как Матильда заложила виллу, она вела с мужем только праздную жизнь. Деньги, взятые по закладной, таяли быстро, и неожиданно для обоих подошло то время, когда гасить векселя стало нечем, и вилла, её дорогая вилла Ялам, целиком перешла в собственность банка.
– На то, чтобы вывезти свои вещи и освободить виллу, вам дается только полгода, – сообщил судебный пристав, протянув великому князю гербовую бумагу.
Андрей был в полном смятении. Съехать с виллы? Куда? Да и вообще, на что жить дальше? Продавать драгоценности? Но на какое время хватит этих денег?
Правда, ещё в двадцать пятом году, понимая бедственное положение Романовых, все королевские Дома Европы решили поддержать императорскую семью. Сговорившись, они распределили между собой взносы и вот, с недавних пор, благодаря этому благородному почину, Андрей стал ежегодно получать выделенную лично ему ссуду. Но, к сожалению, это было лишь подспорьем для жизни, но никак не той суммой, на которую он мог бы содержать свою семью.
– Не вешай нос! – весело сказала ему Матильда. – У меня есть моё громкое имя императорской примы. Я открою свою студию. «Балетная школа Матильды Кшесинской»! Звучит?
– Звучит, – согласился князь.
– Я уже давно подумывала об этом. Если школа будет пользоваться успехом, мы с тобой не будем нуждаться.
– Но ведь открытие студии будет сопряжено с большими расходами, – обеспокоился Андрей. – Потянем ли мы сейчас это?
– У нас ещё кое-что есть, но я уже нашла и мецената для школы, – довольная собой, рассмеялась Матильда. – Иван Иванович Махонин! Ты помнишь такого?
– Боюсь, что я с ним незнаком.
– Ну, так я тебя познакомлю!
Вместе с мужем она пересмотрела в Париже много помещений для студии, пока, наконец, не подобрала подходящее на авеню Вион Виткомб и, подписав контракт, приступила к ремонту. Но надо было найти ещё и жилье для себя. Они оба не хотели квартиру. Им нужен был дом с садом, так как у них были фокстерьеры, а им нужно было где-то свободно бегать, да и сами хозяева фокстерьеров не представляли себя живущими в комнатах на каком-то этаже. Агент по недвижимости уже замучился что-то предлагать. И вот, наконец, такси, на котором он их привёз, остановилось у ворот сада, в глубине которого просматривался трехэтажный особняк. Сад с высокими каштанами, пышными кустами и множеством цветов сразу понравился. Дом также пришелся по душе. Обставлен он был просто, но со вкусом. На каждом из трех этажей были ванные и туалетные комнаты, что вообще было редкостью для Парижа, а внизу ещё был высокий подвал с кухней, кладовой и помещениями для прислуги. Да! Этот особняк на маленькой улице Вилла Молитор, расположенной в престижном шестнадцатом округе Парижа, им определенно понравился.
– Здесь будет хорошо и нам, и Вове, и Юляше, и нашим фоксикам! – воскликнула довольная Маля.
Сестра Юляша жила всё время вместе с Матильдой на вилле «Ялам». А куда ей было ещё деваться? Почти сразу после разгрома Добровольческой армии приехал туда и барон Зедделер, но прожил совсем немного, скончавшись в двадцать четвертом году от пневмонии.
– Осталась я теперь одна, – горевала Юляша после похорон.
– Разве ты одна? – обняла её Маля. – У тебя есть я.