Судьба брата Юзефа тоже беспокоила Матильду. Как только в двадцать третьем году советским правительством был образован Торгсин, название которого расшифровывалось как «торговля с иностранцами», и, наконец, отделение этой организации появилось в Париже, многие воспряли духом.
– Малюня, – радостно сообщила Юляша. – Я узнала, что через этот Торгсин можно отправлять в Россию посылки и даже деньги.
Никто из тех, кто стал тут же помогать своим родным, оставшимся у большевиков, не знал, что валюту, которую они отправляют, забирает молодое государство на индустриализацию своей страны, а родственники получают только советскими рублями, причем по такому заниженному курсу, что купить на них было ничего нельзя. В то время в России вообще купить что-либо было невозможно.
«Маля! Не присылай нам деньги. Лучше вещами. Я тогда смогу их поменять на продукты. Если возможно, посылай консервы», – писал ей брат.
Матильда решила, что Юзефа с семьей надо срочно спасать.
– Сергей, – обратилась она к Дягилеву. – Вы же помните моего брата? Он прекрасный танцор. Возьмите его в свою труппу!
– Но ведь он в Петрограде, – удивился Сергей Павлович. – Потом он уже в возрасте.
– Но его надо как-то вывезти из России! – в отчаяньи сказала Матильда.
– Хорошо. Давайте попробуем сделать ему вызов. Но я не уверен, что его просто так выпустят.
– Обязательно выпустят, – обрадовалась Матильда.
Сергей Павлович написал Юзефу письмо с приглашением на работу, Матильда с большим трудом получила для него французскую визу и выслала деньги на дорогу, но Юзеф ответил отказом.
«У меня всё хорошо, – писал он. – Я уже на пенсии, но мои дочь и сын танцуют много. К артистам в стране вообще относятся неплохо. Все в театре считают, что моя дочь Целина очень напоминает тебя в манере танца. Посылаю её фотографию. Она похожа на тебя и внешне. Не правда ли?»
И хотя в письме брат ни на что не жаловался, сестры прочитали между строк, что живется ему совсем не сладко, но выехать из России, вероятней всего, ему что-то мешает.
Уже зимой двадцать девятого года Матильда с семьей и сестрой перебралась в парижский дом. Устройство и оборудование студии заняло ещё целых два месяца. Всё было готово только к концу марта. Время для открытия оказалось не самое удачное. Все, кто хотел заниматься, уже учились у других, и к Матильде записалось всего несколько учениц. В основном это были дочки знакомых, так как денег на рекламное объявление о наборе Матильда тратить не стала.
– Сейчас это ни к чему. Сезон уже заканчивается. Если понадобится, дадим рекламу ближе к осени, – рассудила она.
Самой первой к ней записалась младшая сестра знаменитой оперной певицы Таня Липковская, затем дочь Шаляпина Марина, следом за ней внучка директора Гранд-опера Бруссана и еще четыре девочки других приятелей. Учениц было катастрофически мало, но Кшесинская, как всегда, не унывала.
– Главное сейчас для меня, – говорила она, – это проверить себя. Могу ли я преподавать.
С апреля по июнь она вела свои занятия ежедневно и поняла, что учить может, и это ей даже нравится. Сестра и муж помогали ей вести дела в студии. Юлия взяла на себя роль репетитора и аккомпаниатора, а великий князь Андрей помогал во всех организационных вопросах и вел нехитрую пока бухгалтерию. Вова, выбрав профессию журналиста, часто отсутствовал в Париже, постоянно разъезжая по работе не только по всей Франции, но и за границей. Чаще всего он бывал в Германии и Англии, тем более что владел немецким и английским языками в совершенстве. Но когда сын возвращался в Париж, он непременно тоже помогал в студии, чем мог.
В июне, когда занятия закончились, Матильда с нетерпением стала ждать осени в надежде, что к ней придёт больше учеников, а значит, и денег в кассу поступит больше. И, как всегда, не ошиблась. Слава студии росла, а вместе с ней и ежегодно увеличивалось количество детей. Ведь кроме того, что занятия вела легендарная балерина Императорского театра, там можно было встретить и великого князя Андрея Владимировича Романова, младшего брата Главы Дома Романовых. Вскоре число учеников перевалило за сто. В прежней студии стало тесно, и остро встал вопрос о переезде в более просторное помещение.
– Нам придётся хорошо потратиться на устройство новой студии, – говорила Матильда Андрею. – Что мы сможем отсюда взять? Только эти палки для станка, зеркала и рояль?! Придётся искать меценатов или вновь продать что-нибудь из моих драгоценностей.
Тут, на счастье Матильды, освободилась соседняя с их студией большая квартира, и теперь основной денежный вопрос состоял только в том, чтобы их объединить! Меценатов она к этому времени уже успела найти, а потому без стеснения в средствах на перестройку дело пошло очень быстро, и к осени новая студия, состоящая уже из нескольких классов и раздевалок, а также из общего зала для показов, была готова. Пришлось увеличить и число преподавателей.