В субботу родители вместе с Юляшей поехали на обед к Полине Невзоровой по поводу дня рождения её мужа, а больная Маля вынуждена была остаться дома одна. С нетерпением ждала она их возвращения, так как у Невзоровой всегда можно было узнать последние новости, и скучающая Маля ждала каких-нибудь интересных рассказов и сплетен. Она расположилась в своей малой гостиной на диване с томиком Тургенева. Читать было трудно, так как видела она хорошо только одним глазом, но повесть «Ася» так увлекла её, что она совсем забыла о боли. Тургенев писал о любви, а эта тема так волновала сейчас девушку! Вдруг в прихожей раздался звон колокольчика. «Не может быть, чтобы они так быстро вернулись», – подумала Маля.
– Мадемуазель, к вам гусар Волков, – сообщила горничная Маша.
«Это ещё зачем? – испугалась Матильда. – Неужели будет что-нибудь говорить мне о Татьяне? Фу, какой неприятный визит». Нехотя отложив книжку, Матильда поднялась с дивана, надела на глаз свою черную повязку, чтобы не пугать гусара видом своего распухшего глаза, и, приняв серьёзное выражение лица, встала около кресла:
– Проси.
И вдруг в дверь малой гостиной вошел не Волков, а наследник престола собственной персоной!
– Вы? – остолбенела от неожиданности Маля.
– Извините, пани, что назвался чужим именем, но вы понимаете, что своё собственное я сказать не мог. Вот уже несколько дней я не вижу вас на прогулке… и эта повязка… Что с вашим глазиком? – озабоченно спросил он.
– Ничего страшного. Я его застудила. Скоро всё пройдёт.
– Вы выглядите, как маршал Кутузов, – невольно засмеялся цесаревич, так как Маля смотрелась действительно презабавно. – Вам больно?
– Больно, – ответила Матильда и перевела дух. – О господи, ваше высочество, я до сих пор не могу прийти в себя. Вы? Здесь! У меня?!
– Я сам взволнован, что я здесь и что мы совсем одни, – ответил наследник, оглядывая гостиную. – А это кто рисовал? – увидел он свой карандашный портрет в рамочке, висящий на стене.
– Вам нравится?
– Очень.
– Это я, – скромно потупив единственный глаз и кокетливо улыбаясь, сказала Маля.
– О! Да, у вас оказывается много талантов, – радостно воскликнул наследник, разглядывая портрет. – И давно вы его нарисовали?
– Когда вы путешествовали по миру. Я очень тосковала без вас.
– Мне приятно это слышать, – влюблённо посмотрел на неё цесаревич. – Я тоже скучал и даже не ожидал, что буду так обеспокоен видом этой черной повязки у вас на глазу. Вот решился на такой безумный поступок: пришел к вам на квартиру.
Маля закрыла лицо руками:
– Я сейчас так ужасно выгляжу!
– Что вы, мой одноглазый маршал! Вам даже идет эта повязка, – открывая девушке лицо, Николай взял её руки в свои и взволнованно продолжил: – Выздоравливайте скорее. Вы разрешите навестить вас ещё раз?
– Конечно!
– К сожалению, я не всегда волен делать то, что мне хочется, но постараюсь вырваться к вам как можно скорее.
Отпустив её руки, наследник престола резко повернулся и быстро покинул гостиную.
Какое-то время Матильда стояла, всё ещё находясь в ошарашенном состоянии от невероятности случившегося. Сердце её билось учащённо, а губы сами собой расплылись в блаженной улыбке:
– Что ж, папочка! Ты всегда говорил, что твоя принцесса добивается своего. Вот она и победила! Ещё немного, и эта неприступная крепость падет окончательно!
На следующее утро Юлия пришла в спальню дочерей, чтобы сделать Мале примочку на глаз. Девушки ещё только проснулись.
– Глаз у тебя стал намного лучше, – накладывая марлевый тампон, смоченный в лекарственном растворе, говорила мама. – А не поехала бы тогда на прогулку, как только ячмень выскочил, так он давно бы уже прошел. Маму надо слушаться!
– О, мамочка, если бы я тогда послушалась, сделала бы самую большую ошибку в своей жизни, – загадочно улыбалась Маля.
– Не понимаю, – обиженно отозвалась мать.
Вдруг раздался настойчивый звон дверного колокольчика.
– Кто это в такую рань? Уж не случилось ли что? – встревожилась она.
Через минуту в спальню вошла горничная.
– Для мадемуазель Матильды, – сказала она, протягивая записку.
– Наверняка это из театра. Тебя вызывают на репетицию, а ты с больным глазом. Так можно и все роли потерять, – расстроилась Юлия Яновна.
– Нет, это не из театра, – отрицательно покачала головой Маша. – Я их курьера хорошо знаю. Это был офицер. Красивый такой! Высокий. И шинель у него на меху. Сразу видно, что дорогая.
– Давай сюда, – протянула руку Маля и, получив записку, нетерпеливо её распечатала и с жадностью стала читать.
– Маша говорила, что вчера вечером у тебя в гостях был какой-то гусар. Это он тебе в такую рань записочки пишет? – недовольно спросила Юлия Яновна.
– Вчера у меня в гостях был не гусар, мама. А записку написал, действительно, тот, кто посещал меня здесь вечером, пока вы веселились у Невзоровой, – счастливо улыбаясь и прижав записку к груди, проговорила Матильда.
– Кто же это? – удивленно глядя на дочь, спросила Юлия.