С Маней Рутковской Матильда недавно сблизилась и подружилась, после того как та была переведена из Варшавы в труппу Мариинского театра. Маня была крепкой и талантливой танцовщицей и оказалась верной, преданной подругой. Кроме того, они обе были польками, и это тоже их сближало. Матильда не боялась доверить ей свою тайну и смело взяла её в компаньонки для путешествия. Но в итоге поездка оставила в душе девушки скорее грустное воспоминание.
В это время на модном курорте Биарриц было много знатных людей. Андрея наперебой приглашали в гости его высокородные друзья и знакомые, которым он не мог отказать, и влюблённые виделись редко. Показываться вместе где бы то ни было они не могли, а потому большую часть времени Матильда действительно проводила с Маней, и вскоре вернулась в Петербург к началу сезона, в то время как великий князь задержался ещё в Париже. Ревнуя его ко всем и ко всему, Матильда считала дни до возвращения Андрея! «Нет! Вместе с ним надо ездить только в глухие места, а не на модные курорты», – решила она.
Но, между прочим, первый сезон двадцатого века оказался для неё очень счастливым, как бы в компенсацию за неудачный отдых в Биаррице.
Начался он с премьеры «Баядерки», где Матильда блистала и как танцовщица, и как актриса, а в январе театр распрощался уже и с последней итальянской балериной Пьериной Леньяни. Как давно Матильда мечтала об этом! С итальянками в театре было покончено!
К Матильде перешли от неё сразу два балета: «Конек-Горбунок» и «Камарго».
И вот здесь-то, на балете «Камарго», и произошло повторное столкновение актрисы и Директора Императорских театров князя Волконского. Тот просчет, который князь от неё так ожидал, чтобы наказать непокорную балерину, случился! Матильда наотрез отказалась одевать под костюм для русского танца фижмы, которые были установлены художником.
– Танцевать в них «Русскую» невозможно. Фижмы увеличивают бедра, тем самым стесняя движения, и в итоге лишают танец всей его прелести, – утверждала балерина.
– Ваш отказ не принимается. Почему Пьерине Леньяни фижмы не мешали? – заявил ей управляющий репертуарной конторой барон Кусков.
– И ей мешали, только она молчала, – бросила ему в ответ Матильда.
– А я от имени директора в последний раз настаиваю, чтобы вы их надели, – нервно выкрикнул барон. – Костюм воспроизведен с наряда, который императрица Екатерина II носила на костюмированном балу в честь императора Иосифа, а потому вы не имеете права самовольно менять в нём что бы то ни было!
Матильда промолчала. Она решила не спорить, а просто не надевать во время спектакля эти проклятые фижмы, и всё! Она хорошо понимала, что с её маленьким ростом в костюме с увеличенными в сторону бедрами она станет ещё меньше. Её фигура будет смотреться просто уродливо. Она превратится в квадратное чудовище! Портить свою репутацию из-за этих фижм, отсутствие которых никто в публике даже не заметит, Матильда не собиралась и, как всегда, сделала по-своему!
– Ну, всё, – обрадовался князь Волконский в день премьеры, увидев балерину на сцене. – Вот она и попалась. Теперь я вынесу ей выговор за самовольное изменение костюма, и никто её не спасет! Наконец-то она будет наказана и справедливость восторжествует!
На следующий же день на доске приказов уже висело распоряжение о выговоре и штрафе за самоуправство балерины, и внизу стояла подпись Директора Императорских театров князя Волконского.
Приехав утром того же дня на репетицию, Матильда, проходя по коридору театра, неожиданно увидела довольные лица своих товарищей по цеху, толпящихся около доски дирекции. Как только балерина подошла ближе, все быстро расступились, заранее наслаждаясь её реакцией. Но Матильда прочитала всё молча, и ни один мускул не дрогнул на её лице.
– Какая глупость! – безразлично повела она плечами и пошла дальше по коридору.
Все разочарованно смотрели ей вслед. Они так надеялись увидеть её в гневе и смятении.
– Вот это выдержка, – причмокнула языком одна из танцовщиц. – Как будто это не про неё.
Танцовщица смотрела в корень. Выдержка у Матильды была что надо! За всё время утренней репетиции она только смеялась и шутила, выказывая своё прекрасное настроение после успешной премьеры «Камарго», о которой этим утром уже трубили во всех газетах. Зато днём, вернувшись домой, Матильда срочно послала лакея за великим князем Сергеем. Конечно, она не могла снести оскорбления, которое нанес ей Волконский, а потому Сергей уже к обеду доставил от неё во дворец письмо, адресованное императору. Письмо было коротким, но реакция на него, как всегда, поступила незамедлительно.
На следующий день изумленные артисты прочитали на доске совсем другое объявление: «Директор Императорских театров князь Волконский приказывает отменить наложенный ранее штраф и взыскание на балерину Кшесинскую за самовольное изменение костюма в балете «Камарго». Дирекция утверждает костюм Кшесинской для русского танца без фижм».