– Прости меня, если сможешь, – всхлипнула она. – Я очень люблю его. И тебя тоже люблю! Как самого верного друга люблю! Я не хочу тебя потерять!
– Не волнуйся! – произнес князь. – Я всегда буду рядом.
Он подошёл, присел на кровать и нежно поцеловал ей руку.
– Я всегда буду заботиться о тебе и о малыше, – тихо добавил он.
«Да он просто святой!» – мелькнуло в голове Матильды, и слёзы раскаяния градом полились из её глаз.
После этого покаяния Матильда действительно очень быстро пошла на поправку. Сына она решила назвать Владимиром в честь отца великого князя Андрея. Юноша не возражал, но, чтобы не было никаких ассоциаций с ним самим, ребёнок был зарегистрирован как Владимир Сергеевич Кшесинский. Великий князь Сергей был счастлив, что ребёнку дали его отчество. В глубине души он ещё надеялся, что великая княгиня Мария Павловна употребит всё своё влияние и заставит Андрея вскоре прервать какие бы то ни было отношения с балериной, и тогда Матильда снова станет безраздельно принадлежать ему. Слухи в обществе о том, что у балерины родился от него ребенок, великий князь Сергей Михайлович Романов не отрицал.
А сама Матильда в это время думала и мечтала о другом. Прежде всего, она хотела добиться того, чтобы её сын был записан в дворянскую книгу. Затем в необозримом будущем она видела и себя великой княгиней Романовой, что было бы самым большим её завоеванием в жизни, но пока надо было хотя бы вернуть свои роли в театре, а значит, как можно скорее встать на ноги.
Уже девятнадцатого августа, в день своего тридцатилетия, Кшесинская вернулась на сцену и танцевала первый акт «Дон Кихота» на парадном концерте в Петергофе по случаю свадьбы великой княгини Елены Владимировны (сестры Андрея) с королевичем Николаем Греческим. Во второй части представления давали акт из «Лебединого озера». После отъезда Леньяни партию Одетты Матильда делила с Преображенской. Но совершенно неожиданно вместо Преображенской Теляковский вызвал из Москвы балерину Роставлеву.
«По какому праву вы отдаёте мой балет не моей второй исполнительнице, а вызываете для этого балерину из Москвы? Прошу вас этого не делать!» – возмутилась Матильда в письме к директору, как только узнала о возможном приезде своей московской соперницы.
Умный Теляковский решил отмолчаться, на письмо не ответил, тем самым усыпив бдительность балерины, решившей, что он учел её недовольство. Каково же было изумление Матильды, когда встречающий её в Петергофе Теляковский сообщил как ни в чём ни бывало:
– Роставлева сейчас репетирует с петербургской труппой. Ей тут так одиноко. Если бы вы подошли и поддержали её, это было бы по-королевски милосердно!
Он сделал вид, что не получал письма, Кшесинская тут же сделала вид, что его не посылала. Она была слишком умна, чтобы устраивать сейчас скандал, а Теляковский прекрасно знал, каким образом надо гасить эти назревающие скандалы. Матильде ничего не оставалось, как только с милой улыбкой подойти к Роставлевой и поприветствовать её. Она даже преподнесла ей роскошный букет алых роз, который был в это время у неё в руках, чем поразила всех, включая и саму балерину.
– Неужели она до такой степени подобрела после рождения ребёнка? – удивлялись все за кулисами.
Открывалось гала-представление «Дон Кихотом». Как всегда, Матильда имела большой успех у публики, а то, что среди зрителей был и её бывший возлюбленный, император всея Руси, ещё больше подогревало самолюбие балерины и придавало ей особое вдохновение. В Петергофе, где собиралась только высшая знать со всего света, выступления артистов всегда принимались очень сдержанно. Но в этот раз, потрясенная мастерством и артистичностью исполнения Матильдой испанского танца, эта публика хлопала ей с таким энтузиазмом, что балерина повторила свою виртуозную вариацию во второй раз в столь же быстром темпе и столь же технично и темпераментно, как и в первый, на радость всем зрителям.