Народ переглядываться и перешептываться. Методом исключения народ назначил Фокси меня и повернулся в мою сторону. В памяти невольно всплыло имя, указанное на приглашении…
– Я пропущу сегодня, – попыталась отказаться я. – Побуду простым слушателем.
– Не стесняйтесь, Фокси, – с улыбкой позвал Крачет. – Благодарная публика ждет! Господа, давайте поддержим Фокси.
На секунду я прикрыла глаза, понимая, что отвертеться не получится, натянула на лицо слабую улыбку и встала перед камином. Руки тряслись. В голове образовалась пустота. Ни одного стихотворения из уроков по литературе в школе в памяти не воскресало даже обрывочно…
Внезапно я увидела, как по коридору перед раскрытыми дверьми гостиной проскакала кошка. Следом за ней, согнувшись и вытянув руки, просеменил Сион.
– Посмотрите в окно! – выкрикнула я, стараясь отвлечь зрительный зал, и указала в окно.
Вздрогнувшие слушатели дружно повернулись в заданном направлении. В окна апартаментов заглядывал сизый майский вечер. Окунувшееся за горизонт солнце окрашивало облака розовым колером.
– Вы видите этот чудесный закат? Птицы к нему стремятся! – громко проговорила я, но тут меня покинуло все: воображение, вдохновение и умение обличать мысли в слова.
В коридоре что-то громыхнуло. Народ недоуменно повернулся на шум. Вдохновение мгновенно вернулось.
– Гром грянул с потолка! – воскликнула я и указала на потолок. – На потолке висит люстра! Она излечивает мне сердце! Моя душа так тонка, тонка настолько… Ну вообще очень тонкая…
Понятия не имею, почему меня зациклило, но хотелось сказать хоть что-нибудь и выйти из этого порочного круга.
– Как тюль на окне! – закончила я.
Возникла очередная долгая пауза. Народ ждал продолжения. В лицах отражалось ошеломление и недоумение.
– Все, – улыбнулась я. – Конец.
– Кхм, – промычал профессор. – Какое необычное произведение.
– Сама сочинила.
– Чудесно! – фальшиво похвалил он. – Как чудесно, что вы творец! Давайте поблагодарим Фокси.
Народ одарил меня жиденькими аплодисментами.
– Профессор, можно мне выйти, – попросила я, словно мы находились в лекционной зале. – Я никому и никогда не читала своих стихов. Момент… такой трогательный. Мне надо поплакать.
– Конечно, – согласился он и нетерпеливо помахал рукой: – Идите, порыдайте всласть. Кто следующий?
В коридоре я едва не столкнулась с горничной. Пришлось, прикрыв лицо ладонями, изобразить рыдания и шустренько припустить по коридору на выход. За спиной щелкнул замок на входной двери. Сион в облитой розовым пуншем рубашке держал завернутую в пиджак кошку. Сверток беспрерывно трепыхался.
– На потолке висит люстра? – ухмыльнулся он, припомнив минуту позорного выступления. – Гром грянул с потолка?
– Не смей ничего говорить! – буркнула я и, держась за перила, начала быстро спускаться по лестнице.
***
Мимо обители зла, в смысле комнаты, мадам Пембрук мы проскочили на цыпочках. Матильда, украшенная золотым ошейником, к этому времени перестала вырываться, но, как выяснилось, с заточением не смирилась. Стоило распеленать сверток, как она с оглашенным видом соскочила на пол и стремглав бросилась под кровать.
Я достала флакончики с конструктором оборотного зелья, раскрыла инструкцию и начала аккуратно смешивать, от волнения боясь что-нибудь напутать. Сверялась с каждой рукописной буквой на листочке!
Старший брат между тем пытался сестру вызволить из-под кровати. На обычное «кис-кис» она не отзывалось, тогда Сион пошел на хитрость. Вытащил из маленького холодильного короба месячный запас всевозможных мясных нарезок и принялся подзывать. Стоило Матильде доверчиво высунуться из убежища, он схватил ее и крепко сжал:
– Попалась!
– Сними с нее ошейник, – распорядилась я, проверяя зелье на свет.
Поили кошку из хорошенько отмытой серебряной ложки, облились, намучались, но сумели кое-что влить.
– Думаешь, хватит? – тихо спросила я у Сиона.
– Давай для уверенности еще ложку, – предложил он. – Лишним не будет…
И ничего не произошло! Матильда, сидя на полу, с самым мрачным видом умывалась, пытаясь стереть следы пытки, и не торопилась превращаться в девушку. Время шло, мы за ней неотрывно следили.
– Все пропало! – воскликнула я, начиная нервно ходить по комнате, и принялась грызть ноготь. – Если не помогло зелье, то у меня больше нет идей, как вернуть твоей сестре человеческий облик!
Сион взял меня за руку, привлек к себе и мягко обнял. От него пахло клубничным пуншем, теплом и легким ароматом одеколона. Я громко всхлипнула, наконец сдаваясь и полностью осознавая ужас своего положения.
– Уверен, что-то не так с зельем. Надо заказать новое… – принялся он меня успокаивать.
– Мяу! – внезапно раздалось громким резковатым голосом Матильды. – Почему я сижу на полу? Где моя одежда?!
Мы с Сионом отпрянули друг от друга, словно нас застукали за чем-то непозволительном. Сердце заколотилось от радости и облегчения. Матильда снова превратилась в грубоватую, прямолинейную девушку, умеющую довести до трясучки дурацкими замечаниями!
– Не смейте поворачиваться! – рявкнула она.
