Во время развиваемой Ландри бешеной активности, когда он сам едва понимал, что он говорит и делает, Андре жаловался на отсутствие сна. Казалось бы, как у обычных людей, усталость бра-ла у него своё - мысли теряли не только привычные логичные формы, но и последовательность. Одолевала исподтишка дремота... Ныли после многокилометровых походов ноги и плечи... И всё же, стоило биологу лечь, закрыть глаза, как сон улетучивался, не принося облегчения. Андре пробовал применять аутотренинг. Ре-зультаты были несколько иными. В момент наступления желанного забытья у Андре возникало не то, чтобы знакомое по детству чувство падения, а будто его мозг пронзал ток. Андре непроиз-вольно вскакивал, полный настороженности, готовый к любой нео-жиданности, и с удивлением обнаруживал в себе полное отсутствие каких-либо признаков усталости...
С огромной работоспособностью, конечно же, можно было бы смириться и, даже приветствовать её, если б она была подконт-рольна, если б она соответствовала силам организма. Но она ис-сушала Андре. А чёрная меланхолия вообще сдавливала его душу труднопереносимыми кошмарами во время вынужденных, опять же, не дававших отдохновения длительных снов, прерывавшихся яркими зигзагами лопнувшей темноты. Воспалённые глаза болели, голова была тяжёлой. Нервы изводили мрачные предчувствия... Андре овладевала, тяга к суициду...
Санитарный контроль объявил на планете ирионов Карантин... Перед СГК, в ведении которой по нелепой случайности находи-лась база на планете Ди, возникла проблема: посылать обычный рейсовый звездолёт к ирионам - значит, лишиться его, минимум, на три месяца, а доставить плановый груз было не обходимо... Вот кто-то хитромудрый и решил нанять для этой цели ошан.
Доказать что-либо, в итоге, оказалось невозможным - официально Карантин Санитарный Контроль наложил на планету Ди три часа спустя после старта "Лебедя". Конечно, экипажу по возвращении, выплатили положенную в подобных случаях страховку, но четы-ре месяца ошанам пришлось провести в гостях у ирионов.
Надежда Рэндом первые два месяца упивалась любимой рабо-той. Она моделировала для ириоиов многочисленные стандартные ситуации, проверяла свои и чужие идеи, но постепенно её энтузиазм вместе с изобретательностью иссякли... Видя отчаяние Надежды, к её работе присоединились Андрей и Кел-вин. Они изменили условия экспериментов и стали вызывать на контакт одновременно нескольких призрачных, вечно меняющихся химер. Теперь, они могли быть уверены, что имеют дело с раз-ными особями. Но и такие эксперименты ни к чему не привели.
Келвина давно преследовал вопрос: в чём суть гениальности, талантливости одних и серости, шаблонности других людей? Чи-тая произведения древних и современных философов, oн выстрадал убеждение - несмотря на то, что человек гордо именует себя эпитетом "разумный", мыслит он в течение жизни чрезвычай-но мало. Являясь продуктом социума, люди с детства оказываются в плену пяти-шести общих логических схем и ещё меньше-го количества жизненных постулатов, под которые они подго-няют всё новое, неизвестное, не задумываясь, например, что, следуя общеизвестному "если", - "то", зачастую, соединяется с "ес-ли" условно - причинностной связью более по аналогии, по при-вычке, нежели в процессе истинного мышления. К счастью, рожде-ние одной из настоящих мыслей произошло у Келвина на глазах. Когда Андрей рассуждал о расходящихся алгоритмах мышления лю-дей и компьютавров, пытаясь втолковать Надежде идею обречённости на провал всех прошлых и будущих попыток установле-ния контактов с предположительно разумными формами жизни, основанной не на биологии химических процессов в жидких растворах, лингвотехник вдруг встрепенулась, прислушиваясь к чему-то в себе. В этот момент, наверное, Келвин и влюбился в девушку.
Привыкший принимать решения за других и требовать к себе подчинения, он неожиданно осознал... нет - почувствовал со всей полнотой обречённости, что в людях, по крайней мере, в некото-рых из них, существует нечто неподвластное ни ему, ни кому-нибудь другому - божественное вдохновение, безумное наитие, ко-торое легко разрушить, но никаким принуждением или поощрением не создать. Именно недоступность, отрешённость Надежды в мо-мент медленного загорания в ее тёмных зрачках истинной мысли покорили его сердце. А идея была проста:
- Мы, почему-то, при контактах с инопланетянами исходим из прин-ципа неизменности мировых законов, - медленно заговорила... нет, скорее, начала вещать девушка, уставясь немигающим взгля-дом в пустоту перед собой. - Возможно, это - правильно. Но мы ни-когда не учитываем ни особенностей сред обитания двух рас, вступающих между собой в контакт, ни особенностей истории их познания...
