– Господа, – продолжал Симпсон, – мы оказались в счастливых условиях, потому что к завтрашнему вечеру весь батальон, за исключением одного взвода, охраняющего мост на Кхегиа, соберётся здесь, на военной базе 'Вандегрифт'. Я решил, что это прекрасная возможность провести официальный ужин, собрание офицеров батальона на вечере товарищества и братства. Ужин начнётся в восемнадцать-ноль-ноль коктейлями в моей палатке, а затем продолжится в офицерской столовой, где, я уверен, мастер-сержант Хансен попотчует нас отменными блюдами. Надеюсь, все будут выглядеть наилучшим образом.
В палатке воцарилась тишина. Люди нервно улыбались. Штаб-сержанты, которых не приглашали, чувствовали себя неуютней всех. Меллас повернулся к Хоку и, подражая миму, открыл рот, словно потрясённый от удивления. Хок не обратил не него внимания.
Поднялся майор Блейкли: 'Я уверен, что офицеры, прибывающие из леса, и конечно все мы, присутствующие, с нетерпением будем ожидать вечера в четверг. Я не знаю, известно ли молодым офицерам или нет, но традиция официального ужина восходит к традициям, заложенным нашими предшественниками, морской пехотой Великобритании. Иметь возможность провести ужин во время интенсивных боевых действий – такое никто из нас не забудет'.
– Кто бы сомневался, – прошептал Меллас, глядя прямо перед собой. Он ждал какой-нибудь реплики от Хока, но не дождался. Хок достал блокнот и с выражением абсолютной занятости на лице что-то писал.
После совещания Меллас остановил Хока у палатки. 'Что за ерунда приключилась с твоими усами?' – спросил он.
– Отвалились. А ты что подумал?
– Ты же не сбрил своё чувство юмора вместе с усами.
– Послушай, Меллас, грёбаный Третий вместе с полковником слепили слона из чёток, усов, хипповских причёсок и петель висельника, поэтому в батальоне каждый должен был побриться. А я служу в батальоне. Ты помнишь?
Вся злость Мелласа на полковника прорвалась наружу. 'Ну и что с того? Эти ребята занимаются такими мелочами, потому что они придают им гордости, а забери их у тыловых бздунов – и они сдуются'.
– Слушай, умник, – сказал Хок, – с полковником и Третьим ты слишком перегибаешь палку и потому навлечёшь на себя проблемы. Они и так уже злые как черти.
– На что же они злятся?
– Симпсон уже объяснялся – и не один раз – по поводу показателей роты 'браво'. Всякий раз перед лицом половины офицеров полка ему приходилось признавать свои ошибки, и всё из-за роты 'браво'.
– Но ведь это он обложил нас ослиными требованиями.
– Это не имеет значения, ты достаточно умён, чтобы разобраться. Дело в том, что полковник однажды уже пролетел со званием полного полковника. Этот батальон – его последний шанс. Если он снова пролетит, виновата будет рота 'браво'. Третий – это просто более молодая и лучше соображающая версия Симпсона, и он тоже не прочь принести кое-что в жертву, чтобы продвинуть свою карьеру. И я не говорю уже о персональных жертвах.
– Значит, они все играют в политику. Ничего для меня нового.
– Нет же, чёрт возьми, клянусь, что нет.
Они стояли лицом к лицу.
– Я пытаюсь сказать, чтобы ты не цеплялся к мужику, – сказал Хок. – Первый батальон и так сейчас не на первом месте в списке у Малвейни, и Симпсон считает, что всему виной рота 'браво'. Он убеждён, что вы, парни, либо двинете его карьеру дальше, либо сломаете.
– Хрен ему. Я сделаю всё, что в моей власти, чтобы не дать этому членососу получить повышение. – Меллас отправился прочь.
Хок схватил его за плечо и развернул лицом к себе. 'Слушай сюда, крутой кусок дерьма из 'Лиги плюща'. Мне до лампочки, что ты делаешь с собой, но я не собираюсь подставлять ребят из роты. Это мои, мать его, товарищи, и будь я проклят, если ты или кто-нибудь ещё подставит их из соображений личной мести. Мне насрать, считаешь ли ты это оправданным или нет. Я прошёл на херову тучу вонючих операций больше с этими парнями, чем ты. – Хок тяжело дышал. – Просто уразумей одну вещь правильно, мистер Политик: полковник контролирует вертолёты'.
Хок отпустил рубашку Мелласа. Руки его тряслись. Меллас оробело попятился. Они смотрели друг на друга и тяжело дышали. Меллас понял, как близко они подошли к настоящей драке, как сильно он разбередил вспыльчивый характер. Ещё он понял, что Хок расстроен. Мелласу захотелось коснуться его и сказать, что вёл себя как осёл. Ему была невыносима мысль, что Хок больше ему не друг. Особенно болезненным был намёк на его образование и честолюбивые желания. 'Я поговорю с Джимом, – сказал Меллас. – Мы наведём порядок. Я и не собирался упираться на этот счёт'.
Хок смотрел на горы, отвернувшись от Мелласа. Он порылся в грудном кармане. 'Не могу найти сигару', – сказал он.
– И хорошо, если не найдёшь, – сказал Меллас. – Хочешь унести отсюда задницу и загнуться от рака через несколько лет?
– Ты веришь в эту херню? – спросил Хок.
– Угу.
