– Поэтому мы с Уокером поговорили прошлой ночью, – вмешался Китаец, – о том, что, наверное, нам стоило бы что-нибудь сделать, чтобы удержать братьев… – Он помолчал. – Ну, чтобы прекратить случаи вроде подрыва.
Глаза Мелласа перебегали с одного на другого, ища спасительного ключа к разгадке. Такого с ним раньше не случалось, но он распознавал вымогательство, когда сталкивался с ним. Он решил прикинуться дурачком. 'Ты считаешь, что кого-то должны подорвать?'
– Из нас? – сказал Генри. – Нет. Не из нас. Но, опять же, такое могло бы случиться. Взять хоть Паркера, знаете, того, которого загоняли до смерти и не эвакуировали. Помните его, лейтенант?
Меллас сглотнул, страстно желая, чтобы хоть кто-нибудь вернулся с приёма пищи и разрядил положение. 'Смерть Паркера была несчастным случаем. Никто не знал, что у него за болезнь. Мы старались отправить его как можно скорее'.
– Скорее, как только заболел белый парень, – сказал Китаец. – И белый парень, вот он и улетел.
– Я не хочу больше этого слышать, Китаец, – сказал Меллас. – Чалланд выжил сам собою, и это ничего не имеет общего с цветом его кожи. Ничего больше не хочу об этом слышать. Мне самому пришлось наблюдать, как умирает Паркер.
– Китаец говорит, сэр, – сказал Уокер, – что мы здесь ходим по краю. И многие из этих парней, наверное, не так сообразительны. И если их как следует нагнут, они обязательно чего-нибудь натворят на свою голову.
Китаец сказал: 'Я говорю, что если вмазать сраному гуку, который тебя совсем не трахает, хорошо, то почему не пустить в расход хренова расиста, который трахает тебя каждый день? Разумно, мать его'.
– Это убийство, – сказал Меллас.
– Убийство, – сказал Китаец. – Бли-и-ин. Мы тут все кучка убийц. Какая разница между убийством жёлтого человека и убийством белого расиста? Объясните мне, лейтенант. Вы учились в колледже.
– Не вижу, как это меня касается, – сказал Меллас.
– Мы хотим смягчить ситуацию, пока она не зашла слишком далеко, – сказал Генри с улыбкой. – Может быть, нам удастся кое-что предотвратить.
– Продолжай, – сказал Меллас.
– Китаец мне тут говорил, что у братишек зуб на Кэссиди. Из них кто-нибудь может потерять голову и наломать дров. Мы хотим избежать проблем, вот и всё.
Меллас бросил взгляд в проём палатки и ждал продолжения от Генри. Но ни Генри, ни Китаец не добавили больше ничего. 'Что же, это часть моей работы, – сказал, наконец, Меллас. – Избегать проблем. Чем я могу помочь?'
– Ничего особенного, – сказал Китаец. – Просто поговорите с Кэссиди, скажите, пусть сбавит обороты и не мытарит братьев. И ещё попросите его извиниться.
– Извиниться? – Меллас фыркнул с отвращением. – И каким это сраным образом, по вашему мнению, я заставлю Кэссиди извиняться? И за что?
– За попытку выбить рядовому зубы стволом пулемёта, – сказал Китаец.
Генри добавил: 'И, может быть, вы замолвите словечко кому надо, чтобы братишки не прислуживали за завтрашним ужином как грёбаные рабы'.
– Послушай, Уокер, я к ужину отношения не имею. Я с ним не согласен и не намерен на него идти.
– А ведь вы единственный, кто хочет помочь. Избежать проблем. Бли-и-ин.
– Уокер, я не обязан выслушивать от тебя подобную хрень.
– Это точно. Вы офицер, а я рядовой ниггер.
– Я вовсе не это имел в виду.
– Чёрт, – Генри повернулся к Китайцу. – Что за дерьмо ты мне тут скармливаешь? Он не отличается от всех остальных.
У Меллас вспыхнули уши. Он посмотрел на Китайца.
– Причина, по которой мы к вам пришли, лейтенант Меллас, – сказал Китаец, – заключается в том, что мы думаем, что вы единственный, с кем мы могли бы поговорить.
– Я ценю это, Китаец, – сказал Меллас. – Я постараюсь помочь. Просто не давите на меня.
– Мы ни на кого не давим, – сказал Китаец. – Мы просто пытаемся объяснить ситуацию, вот и всё. – Китаец посмотрел на Генри, потом на Мелласа. – Мы на грани, сэр, – добавил он.
– Я посмотрю, что можно сделать, – сказал Меллас.
Эти двое ушли. Меллас снова взялся за книгу, но читать не смог. Он уставился в потолок, всё тело словно гудело, наэлектризованное втречей и разговором о проблемах. И в то же время он был немного польщён. Братья пришли – к нему.
Поужинав, Меллас направился к обвислой палатке позади оперативного центра. Было уже темно, слегка моросило. Он чувствовал себя странно довольным. Может быть, из-за съеденной рубленой говядины или из-за дымящегося кофе, которым он его полирнул. Он перешагнул через несколько пней и пару верёвочных растяжек и вступил в палатку. Хок сидел на койке один и при свете свечи надраивал ботинки. Только на трёх из шести коек лежали матрасы. Старые выцветшие ботинки Хока аккуратно стояли под его койкой.
– Для чего ты драишь ботинки? – спросил Меллас. – Ты их только что получил.
– Я получаю медаль, – сказал Хок, не поднимая глаз.
– Эй, правда? Фантастика, твою мать. Что получаешь?
– 'Бронзовую звезду'.
– Великолепно, вот так-так, Джейхок. – Меллас согнул пальцы 'по-ястребиному' и улыбнулся. Мысль о медали Хока наполнила его гордостью.
– Угу, – сказал Хок, стараясь подавить улыбку. – И я как бы этим горжусь.
– Что ж ты такого совершил?
