Они посмотрели друг на друга, понимая, что говорят о смерти. Потом тихо заговорил Хок: 'Иногда я сам веду себя как осёл. Полковник не единственный, у кого есть амбиции. Конечно, я хотел роту 'браво', когда её получил Джим. Я больше времени провёл в лесу, а Джим совершает ошибки, которые уже совершал я и за которые уже поплатился, и я вынужден был наблюдать, как всё повторяется вновь. – Его глаза сделались пусты. Меллас почувствовал, что он прокручивает какие-то страшные события. Хок спохватился. – И я не хочу, чтобы всё повторилось вновь. Понимаешь, что это значит? Понимаешь, что мне нужно сделать, чтобы вести игру?'
Меллас кивнул: 'Тед, я не хочу роту. Я просто хочу выбраться из леса'.
– Тогда давай хотя бы не врать друг другу, – сказал Хок.
– Ладно, – мягко сказал Меллас, – Мне тоже этого хочется, – и быстро добавил, – но я рад быть под твоим началом, Хок. В самом деле. Не хочу, чтобы всё рухнуло.
– Я тоже не думаю, что хочу этого.
Наступила неловкая тишина. 'Мне нужно возвращаться', – наконец, сказал Меллас.
– Конечно.
Меллас удручённо пошёл прочь. Ему позарез хотелось дружбы Хока.
– Эй, Мэл, – окликнул его Хок. Меллас, сунув руки в задние карманы, обернулся к Хоку. – Маккарти и Мэрфи скоро вернутся из леса. Ты же помнишь командира взвода, у которого был мертвый парень, когда мы менялись с ротами 'альфа' и 'чарли'?
– Да?
– Это Маккарти. А Мэрфи – тот большой парень, который был на посадочной площадке.
Меллас был слегка озадачен.
– У которого тик.
Меллас кивнул.
– Это команда загадочного тура. Хочешь присоединиться? Я проспонсирую.
– Конечно, – сказал Меллас, – но что это за хрень – 'загадочный тур'?
– Попойка, Меллас.
Меллас смущённо улыбнулся: 'Во сколько?'
По возвращении в роту, Мелласа встретили более чем саркастические насмешки.
– Лейтенант, пошлёте домой за парадкой для завтрашнего ужина?
– Офицеры стригут ноготки, чтоб не поцарапать столовое серебро?
– Скатерти и сухпайки уже выдают, лейтенант?
Меллас вынужден был глотать колкости и понимал это. Ужин – охренительно тупая затея. Он подошёл к своей 'резиновой кукле' и завалился с истрёпанным экземпляром 'Источника' Джеймса Миченера, который выменял на два вестерна Луиса Ламура. И попробовал затеряться в древнем Израиле.
Его прервал Китаец: 'Эй, сэр, мы можем с вами поговорить?' В проёме палатки за спиной Китайца маячил высокий чёрный морпех.
Меллас махнул заходить. 'Что вы задумали?' – спросил он.
– Э, сэр, – сказал Китаец и показал на товарища, – это младший капрал Уокер. Мы зовём его Генри. Он из штабной роты.
– Привет, Уокер, – Меллас протянул руку, и они поздоровались.
– Мы тут организовали что-то вроде небольшого клуба, – продолжал Китаец. – Собираемся когда-никогда вместе. Слушаем музыку. Сами знаете.
– Звучит неплохо, – сказал Меллас, стараясь быть небрежным. Он начинал чувствовать себя неуютно, особенно с Уокером, который его пугал. Он решил говорить напрямик. – Кэссиди говорил, что у вас что-то вроде группы чёрной власти. Это то, о чём он говорил?
Парни рассмеялись. 'Кэссиди, – Китаец чуть не выплюнул имя. – Этот грёбаный реднек ни хрена не смыслит. Власть чёрных. Бли-и-ин! Так называется политическое движение, вот что это такое. Кэссиди – просто вонючий расист'.
Помолчали. Меллас подумал, не сказать ли, что, когда он был первокурсником в Принстоне, то состоял членом Студенческого координационного комитета ненасильственных действий, который отправлял студентов на Юг для регистрации избирателей. Это было ещё до того, как Стоукли Кармайкл выбросил белых и Меллас нашёл, чем занять своё время, – ездить в 'Брин-Мор', например.
Китаец нарушил тишину: 'Мы просто собрались в клуб, вот и всё. Никакой чертовщины с чёрной властью. Здесь и так хватает херова насилия. Кроме тог, власть чёрных не значит насилие. Она означает, что чёрные люди должны получить политическую и экономическую власть. Она означает самовосприятие и руководство и пытается заставить закон считаться с нами так же, как с белыми. Это вас страшит, сэр?'
– Для меня это звучит нормально, – сказал Меллас. Он хотел бы, чтоб Китаец говорил уже по делу, но боялся давить на него.
– Да, сэр. Это нормальная вещь. Видите, вот здесь мы с Генри, и мы как бы совещаемся и ведём политику, понимаете? – Сиплый голос Китайца, казалось, старается скрыть его внутреннюю отстранённость. Меллас заметил в его глазах весёлый огонёк, как будто был другой Китаец, который сидел в сторонке от разговора, наблюдал за ними тремя и ржал до усрачки. – Что же, сэр, – добавил Китаец, – мы хотим попробовать сгладить различия между чёрными и белыми прямо здесь, в нашем районе. Видите ли, сэр, мы получаем много литературы от братишек на родине, и большая часть материала – это жёсткий материал. Жёсткий. То есть они отстаивают насилие.
– Знаю, – сказал Меллас. – Мне попадалось кое-что.
– Вот что, сэр, – сказал Генри, – некоторым братьям уже припекло дальше некуда. Вы понимаете, о чём я говорю? До самого, нахрен, горла. – Гнев Генри понемногу проявлялся.
