Люди поднялись с земли. Те, у кого на голове были панамы, сняли их и остались стоять; некоторые сложили руки перед собой, и все смотрели на Фитча, стоявшего под свинцовым небом.
Фитч надел кепи и пошёл к часовне.
После молебна отец Риордан затянул гимн. Чёрные его не знали, да и половина белых тоже.
Риордан предоставил слово Симпсону.
Симпсон всматривался в отмытые юные лица перед собой и чувствовал смесь гордости и отваги. Он стоял, заложив руки за спину, слегка расставив ноги, и говорил о том, как гордится каждым из них, как гордится теми, кто пожертвовал собой. 'Это был образцовый штурм. В лучших традициях морской пехоты. – Он помолчал, подыскивая слова, которые смогли бы передать его чувства. – Не знаю, знаете ли вы, но у меня на квартире есть стенд, на котором перечислены все мои подразделения. Если одно из них делает исключительно замечательную работу, я напротив него ставлю золотую звёздочку, так чтобы любой входящий мог видеть её. За всё то время, что я в стране, я поставил всего две звёздочки. И вот сегодня утром я добавил ещё две. Одну батарее 81-мм миномётов, моим личным боевым средствам поражения неплановых целей, и одну – роте 'браво'. – Он посмотрел на устремлённые к нему лица. – Никогда ещё не было более гордого командира. – Он сел, сдерживая навернувшиеся на глаза слёзы.
Поднялся отец Риордан.
– Склоним же головы в молитве. – Он подождал, пока стихнут движения и шуршание. – Отец наш небесный, молим тебя принять души ушедших юношей, которые в последние дни погибли за свою страну, принеся последний величайший дар, какой человек может принесть, дабы остальные могли вкусить свободу и иметь возможность поклониться тебе…
А по задним рядам в палатке катился шепоток: 'Эй, Гамбаччини, вы, итальяшки, всегда слушаете эту херню?'
– Это сраная пародия на Иисуса.
– А наш полковник – грёбаная мамашка золотых звёздочек.
– Эй, Шрам, можно мы отсюда свалим?
– …дабы утешить ближних, оставленных нашими ушедшими товарищами по оружию. Дай знать им, любящий отец, что жертва их была не напрасна, но воля твоя…
– Там, на горе, грёбаный любящий отец не отщипнул нам ни кусочка халявы.
– Я-то на бога не злюсь, но вот он точно на меня залупился, как пить дать.
– Кортелл, чувак, иди и покажи этой скумбрии, как следует молиться.
Были и такие, кто ничего не говорил, как Крот и Китаец, например.
Полковник ушёл к себе около полуночи, размышляя, что выдался совсем неплохой день. В 02:00 к его обиталищу со стороны гор подкрались тени. Перед палаткой морпех, поставленный в охранение, изо всех сил боролся с дремотой. Он слышал, как на раскисшей тропе кто-то вскрикнул возле интендантского блиндажа: 'Эге-гей, а мы тут, типа, набухались'. Потом присоединился другой: 'Оп-ля. Блядь, чувак!' На тропе раздался смех. Часовой увидел, как два чернокожих морпеха хлопают в ладоши. И улыбнулся.
Железная труба врезала часовому сбоку, сминая челюсть и выбивая пять зубов. Второй удар прилетел с другой стороны, выше глаза. Он упал на колени и был сражён третьим ударом в шею. Его стон заглушила тёмная рука; его осторожно уложили в грязь.
Последовала скорая суматоха. Двое предполагаемых пьяных мигом исчезли из вида. Два умельца с трубами побежали в противоположном направлении. Кто-то спокойно приподнял полу полковничьей палатки и бросил внутрь гранату. И тоже быстро скрылся в темноте.
Лязг гранаты об пол разбудил Симпсона. Он задушенно, испуганно хрюкнул – и побежал. В темноте наскочил на растяжки палатки и брякнулся в грязь, отчаянно пытаясь опередить взрыв. Он зарылся в грязи снаружи и закрыл голову руками.
Ничего не случилось.
Он поднял голову, чувствуя себя дураком в перепачканном исподнем. Он увидел, что часовой валяется на земле. 'Дежурный!' – закричал он.
Открылась тяжёлая дверь оперативного блиндажа, и в землю ударил столб света, пока светоизолирующая штора не отсекла его. Прибежал Стивенс.
– Давай сюда грёбаного санитара, – заорал Симпсон. – Моего часового вырубили.
– Вы в порядке, сэр?
– Давай санитара сюда!
Стивенс повернулся навстречу к одному из радистов батальона, бежавших к ним: 'Ты слышал, что делать; тащи санитара!' Парень помчался к батальонной медсанчасти.
Симпсона трясло. 'Кто-то пытался меня подорвать. Я услышал, как влетела граната. Она оказалась пустышкой'.
– Чёрт возьми, сэр, – сказал Стивенс. Они вдвоём стояли и смотрели на палатку полковника. – Вы уверены, что это пустышка, сэр? – Наконец, спросил Стивенс, боясь, что полковник прикажет ему войти и убедиться.
Симпсон постоял секунду, перепачканное бельё становилось холодным. 'Уверен, блядь'.
Из оперативного блиндажа бежали люди. Один захватил фонарик. Ещё двое примчались из медчасти. У санитара тоже был фонарик. Симпсон взял фонарик и вошёл в палатку.
