– Не говори мне больше 'вы, парни'. Ты разговариваешь здесь с одним человеком.
– Ну, ладно. Так как же у чёрных принято себя называть?
Кортелл на миг задумался: 'Ну, в основном неграми, да. Нас так называл преподобный Кинг. Но он умер. Сдаётся, теперь это почти что ниггер или даже нигра. – Его мозг быстро промчался от образов южной аристократии к возможному общему корню в словах genteel и gentile, который он тут же отбросил. Мозг всегда проделывал с ним подобные штуки. – У слова 'негр', понимаешь, нет того гордого значения. – Он поднял затвор М-16, пытаясь при последних лучах света рассмотреть, не пропустил ли в нём ещё чего-нибудь. – Иногда мы называем себя цветными людьми'.
– Цветными людьми. Никогда не слыхивал такого
– Да, но ты ведь из Айдахо.
Вилльямс показал Кортеллу средний палец и продолжил протирать ствол промасленной ветошкой.
– Как бы то ни было, – продолжал Кортелл, – мы теперь чёрные. У каждого свой цвет. Даже белый – это цвет. – Пришла очередь Кортелла дать понять Вилльямсу, что он сдерживает улыбку. – Но это довольно тусклый, никчемный, ничего не дающий пресный цвет.
– Вот так-так, Кортелл! Пресный.
– А что, ты думал, что я какой-то там хлопковый культиватор без словарного запаса только потому, что разговариваю так, словно живу на Миссисипи?
В ответ на эти слова Вилльямс улыбнулся. 'Цветные люди, – сказал он. – Пи-оу-си'. Он помолчал и сказал: 'Пок'. Подождал мгновение и снова: 'Пок-пок'. Получился звук как у закипающей кофеварки.
Кортелл покачал головой, улыбаясь глупости.
Вилльямс вдруг вскочил на ноги. 'Пок-пок-пок'. Он откинул голову, и теперь звук был похож на кудахтанье курицы на насесте. 'Пок-пок-пок'. Он зашагал в полуприседе, шею выдвинул вперёд, ладони прижал подмышками и выставил локти в стороны. 'Пок-пок-пок'. Он кукарекал и хорохорился. По всей линии парни вертели головами и возвращались к своим занятиям.
Кортелл свесил голову, изо всех сил стараясь не рассмеяться. 'Проделаешь такие прыжки перед братьями – они свернут тебе куриную шею'.
– Пок, – Вилльямс сел. – Пок-пок.
– Я знаю, что ты тупой бланко из Айдахо, поэтому не буду тебя убивать, – сказал Кортелл, – но если подшутишь над чем-то серьёзным и отжаришь эту херню 'пок-пок' не перед теми братьями, серьёзного говна не оберёшься.
– Серьёзного говна? – сказал Вилльямс. – Серьёзного говна? – Он поднял руки, указывая на всё вокруг себя. – Вот серьёзное говно. Всё остальное конский навоз.
Они продолжили сборку. До сего момента Кортеллу никогда не приходило в голову, что дружба, а не просто приятельские отношения, возможна. Но ему не приходило в голову и то, что дружба невозможна. Таких мыслей вообще не бывало. Вилльямс был простым фактом, как джунгли или дождь. Он задумался. Как могло придти ему в голову то, что раньше никогда не приходило? Оно должно было сидеть там – иначе никогда б не выскочило – но, должно быть, где-то пряталось. И где находится в мозгу то место, где прячутся подобные вещи? Не это ли подразумевают люди, говоря о 'замысле бога'? Но, в таком случае, это значит, что замысел бога скрыт где-то в нём самом, – и Кортелл немного испугался того, к чему привела его голова. Надо подыскать укромное местечко, так он всегда поступал, когда такие вопросы пугали его, и побеседовать обо всём с Иисусом. Может быть, как-нибудь выбраться к батальонному капеллану, когда они выйдут из леса. Он подумал, что ответ может знать новый лейтенант. Говорят, он учился в колледже, а там они должны преподавать что-нибудь о боге, разве не так? Тогда он стал размышлять, кто такие эти они.
– Или куриный, – ответил Кортелл Вилльямсу. Как всегда, интервал между чьими-то последними словами и его собственным ответом был наполнен всякими подобными мыслями, но они проносились так быстро, что человек, с которым он беседовал, даже не замечал паузы. Кортел считал, что так происходит со всеми.
Чуть помедлив, Вилльямс сказал: 'Итак, я слушаю: вырасти где-то. Или в кого-то. Не знаю. Ну, то есть, у тебя уже есть кто-то на уме? Мартин Лютер Кинг, Кассиус Клей или ещё кто?'
Кортел бросил взгляд на темнеющие тучи: 'Не-а. У меня есть Иисус. Он мой кто-то'.
– Да, но ведь Иисус белый.
– Вот и нет. Он смуглый еврей. У бога правильный цвет.
Трудясь над блиндажами, Меллас ловил взгляды Симпсона и Блейкли, но из них никто ни разу не спустился к окопам, поэтому было невозможно пересечься с ними, не встав на их пути самому. К середине следующего дня буря улеглась, перейдя в обычный дождик, и во время перерыва на обед Меллас попробовал другую тактику действий.
Когда он поднялся на вершину горы, артиллеристы устанавливали тяжёлую 105-миллиметровую гаубицу в центр нового орудийного окопа. Все деревья исчезли. Вершина была сплошь уставлена пушками, ящиками и механизмами. Маттерхорн напоминал авианосец в море джунглей.
