На что Готель хотела, было, упомянуть о подвенечном кольце, но когда она посмотрела на свою левую руку, то потеряла дар речи. Никакого кольца там не было. Увидев какой внезапный ужас охватил их гостью, хозяева окаменели. Готель заглянула под стол, затем вскочила с места и стала ходить спиной по дому, всматриваясь себе под ноги; и, ничего не говоря, всё так же, глядя себе под ноги, она вышла из дома и медленно побрела по той же дороге, которой пришла в поселок.
Постепенно темнело и приходилось нагибаться ниже, чтобы разглядеть на земле хотя бы тропу. Столько лет она была уверена, что эта часть её будет рядом, а теперь эта её часть пропала неизвестно где. Поначалу Готель даже не плакала, поскольку просто не могла в это поверить; ей казалось, это просто дурной сон, который никак не желает кончиться. Но потом, когда осознание потери стало накрывать её всё больше, она беспрестанно вытирала глаза от застилающих дорогу слез, мешающих её поискам. Дойдя до леса, Готель остановилась и вернулась в дом каменщика, решив переждать до рассвета, так как в такой темноте, она не разглядела бы даже лося жующего куст у неё перед носом.
И, разумеется, всю ночь она не спала. Она лежала и смотрела в темноту, стараясь припомнить каждый шаг или особое движение, способное её потере. Перебирала свои пальцы, непривычно тонкие с последнего омоложения, и понимала, что снять кольцо теперь было бы возможно проще; но как она могла не почувствовать этого, если ничего заметного по пути с ней не происходило. "Если только, - поднялась на постели Готель, - если только это не орешник".
Оставив дом Эба и его белее гостеприимной супруги раньше, чем солнце выглянуло из-за горизонта, Готель поторопилась на поиски пропавшего кольца. Она бежала, сбивая дыхание, но всё ещё смотрела под ноги, надеясь случайно отыскать пропажу или хотя бы на неё не наступить; она боялась, что могла смыть кольцо в реке или еще чего хуже, обронить его в снегу.
К полудню небо затянуло облаками, но скалы всё еще сопровождали её по дороге. Дождь, сперва мелкий, а затем внезапно сменившийся ураганом начал сгибать деревья и срывать с них листья. Идти дальше при такой погоде было невозможно. Девушка прикрывала лицо рукой, но ветер, как нарочно, сдувал её с пути. Единственным спасением оставалось, лишь найти место, укрыться и переждать ненастье. Готель прижалась к скале и двигалась вдоль неё, пока не ушла с подветренной стороны.
С облегчением переведя дух, она увидела, как вымокла её обувь; ноги болели, но присесть здесь было нельзя, так как почва и трава превратились в болото. Готель огляделась и в двадцати шагах заметила небольшое ущелье. Подойдя ближе, она увидела, что оно давно было завалено, но туда, тем не менее, еще можно было войти. Внутри было совсем тускло, а потому, попав внутрь, она едва не упала, спотыкаясь о камни, разбросанные повсюду. Но хотя бы земля здесь была сухая, да и ветер, похоже, сюда вовсе не задувал. Обессиленная и озябшая, Готель села у стены. Она смотрела на свое "миланское" платье, так старательно сшитое по себе, а теперь потерявшее всякую форму и вид, и думала, как непредсказуема жизнь. О том, что можно найти покой и время, и внести мерный уклад, смериться с прошлым и спланировать будущее; но только после того, как всё сделается просто и ясно, непременно наступит момент, когда всё пойдет не как ожидалось.
Раздвинув несколько камней и очистив на полу немного места, она легла, время от времени вздрагивая и ёжась от холода. Она вспоминала о своем письме с просьбой о встречи "дочери" к настоятельнице церкви Санта Марии - некой сестре Франческе, которая ожидала её в Турине и, возможно, уже волновалась. "Это невероятно, я опаздываю на свою новую жизнь", - потеплее закутавшись в накидку, подумала Готель и заснула.
Большая синица, покрутив головой и сделав несколько прыжков по камням, вспорхнула крыльями и разбудила Готель. Та облегченно вздохнула, надеясь в глубине души, что с прошедшим ненастьем её оставят и напасти, преследующие её последние дни, но, открыв глаза, вскрикнула от неожиданности, поскольку прямо напротив неё, всего лишь в нескольких шагах, у противоположной стены лежал человеческий скелет, приваленный камнями. Судя по сохранившейся одежде, это был мужчина, которого убило здесь обвалом много лет назад.
