— Вот это хорошая, правильная рецептура, — сказал адмирал, сделав первый глоток, — Скажи-ка, Сайра, можно ли на здешнем телевизоре поймать канал «Al-Jazeera»?
— Да, сэр! В любую минуту, сэр!
— Замечательно! Тогда поймай этот канал. И не кричи «Да, сэр», это сейчас ни к чему.
— Да, сэр, — шепотом произнесла лейтенант, и быстро нажала что-то на пульте телевизора.
В правом нижнем углу TV-экрана зажглась маркировка в виде причудливого золотого вензеля, составленного из арабских букв. В левом поле возник диктор, одетый строго в черное и белое. Правое поле заняла таблица примерно из двух десятков имен, и рядом с каждым размещалось маленькое цветное фото с траурной полоской. В верхней строчке был Али-Нидаль Абу-Талха, наследный принц, советник Исламского Банка Развития, и так далее, и так далее.
Райан Бергхед четверть минуты задумчиво смотрел на это фото, а потом проворчал:
— Ну, что, двуногий тряпкоголовый пижон без перьев? Далеко ты улетел со своим фальшивым золотом?… Хм… Сайра, имей в виду, ты не слышала то, что я сейчас сказал.
— Сэр, вы сейчас ничего не сказали! Вы молчали, сэр!
— Хорошая, правильная девушка, — одобрительно произнес командир Тихоокеанского флота.
Северо-восточный край Французской Полинезии. Остров Нуку-Хива.
Предрассветные сумерки 28 февраля 2 г.х. в местном поясе.
Нуку-Хива — второй по величине остров во Французской Полинезии (после Таити). В смысле геологии, это два больших вулкана-близнеца, выросшие с океанского дна и сформировавшие причудливый горный массив размером 30x15 км, изрезанный по краям бухтами и фьордами. Давным-давно, до прихода европейцев, плодородные вулканические склоны Нуку-Хива были покрыты прекрасным лесом, а на немногих плоских участках туземцы выращивали овощи и кукурузу. Заливы отлично подходили для рыболовства и сбора моллюсков. В общем, остров с легкостью кормил 20 тысяч жителей. Но, европейцы поменяли тут ситуацию по-своему. Часть туземцев была увезена в Перу в рабство, и погибла на испанских рудниках. Другая часть была христианизирована французскими миссионерами и обращена в рабство прямо на месте. Чтобы обстановка стала совсем европейской, сюда завезли букет инфекций от гонореи до оспы. И, к началу XX века леса Нуку-Хива почти исчезли, а численность туземцев сократилась в 40 раз.
Кто после этого мог бы усомниться в благотворном действии Западной цивилизации? Туземцы (хлебнувшие благ этой цивилизации за 200 лет) точно не могли. Но, синхронно с Октябрьской Алюминиевой революцией в Лантоне, сюда на Нуку-Хива очень незаметно высадились бойцы «шоколадной дивизии» с Гаити (кстати — также бывшей французской колонии), и опять-таки поменяли ситуацию по-своему. К населению (составлявшему на тот момент около двух тысяч: примерно поровну туземцев, французов и метисов) была применена «фильтрация для полного устранения возможности контрреволюционного саботажа». Из названия процедуры ясно, что чиновники колониальной администрации, церкви и земельно-банковского бизнеса оказались «задержаны фильтром» и больше их никто не видел. Таковы издержки военного времени.
Единственный городок Таиохае (столица Маркизских островов, знаменитая тем, что здесь в середине XIX века жил Герман Мелвилл, автор «Моби-Дика»), расположен на юге острова, а аэродром — на севере, в ненаселенной местности. Полоса аэродрома была взорвана при взятии острова под контроль в октябре, с целью исключить авиа-вторжение французских коммандос, однако диспетчерская башенка работала, обеспечивая заход гидропланов в бухту Хее, в 3 км восточнее. Именно там два часа назад приводнился «Апельсиновоз» штаб-капитана Корвина, прибывший из Нижней Южной Калифорнии с 15 девушками — «кйоккенмонддингерами».
Сейчас, когда небо уже чуть-чуть посветлело, Корвин понял: без диспетчера приводнение тут похоже на «русскую рулетку», а в темноте и того хуже. Каменные зубцы прячутся под самой поверхностью воды, и нетрудно представить, что произойдет, если задеть их на скорости… Но, благодаря толковым инструкциям диспетчера Гогена, все прошло успешно. А теперь Корвин с упомянутым Гогеном, полинезийским метисом (якобы потомком ТОГО САМОГО Гогена), и гаитянским негром — мичманом Твилли, играли в другую русскую игру: «тройку». Но не в том смысле, что «тройка с бубенцами», а в том, что «сообразим на троих». На траве был расстелен широкий лист упаковочной бумаги, а нем — бутылка рома, чайник чая, лепешки и нарезанные десантным ножом фрукты-овощи-курятина.
— По второй, за товарищей на вахте, — объявил сержант Твилли, и все дружно выпили.
— Уф, — выдохнул Корвин, закусывая каким-то местным фруктом, — ром, все же, крепковат.
— Дистиллятор мощный, — ответил Твилли, — вот, Гоген делал.
— Я его не делал, — поправил потомок великого художника, — я его конфигурировал из хорошего радиатора от полицейского катера. Кстати, катер можно было и не расстреливать. Полицаи бы сдались. Но лейтенант Ланиста, он такой резкий вообще. Сразу: огонь на поражение.
— Знаешь, Гоген, — возразил сержант, — все такие умные потом. А в бою нельзя рисковать.
