— А если «Стингер» на яхте? — спросила Сандра.
— Никак нет. Высотная граница «Стингера» 4 тысячи метров, а тут надо 10–13 тысяч метров.
— Круто! — воскликнула Алуэтта Шарден, и повернулась к Кристофу Шевалле, — Мсье полисмен! Сколько зенитных ракет и истребителей хотели найти ваши гориллы в моей квартирке?
— Мадмуазель! — с укором произнес тот, — ваш тон не очень хорош для эфира.
— Извините, мсье Шевалле, — вмешалась Сандра, — возможно, тон Алуэтты не самый лучший, но вопрос серьезный: в чем была цель этих ночных обысков? Что конкретно искали ваши люди?
— Видите ли, — пояснил комиссар-ассистент, — террористические организации всегда построены пирамидально. Рядовые участники, которых мы выявили, это молодые люди из бедных слоев общества. Студенты, разнорабочие, люди без определенных занятий…
— Как мило! — произнесла Маргарет, — К 70-летнему юбилею я вновь стала молодой!
— Ваш случай особенный, мадам Блэкчок.
— Правда? И что особенного в моем случае? Расскажите! Телезрителям будет интересно!
Комиссар-ассистент федеральной полиции заколебался, и Сандра Трейси вцепилась в добычу.
— Офицер, это важный вопрос! Зрители подозревают, что полиция творит произвол под видом борьбы с терроризмом. Вот, на стене табло, и на нем данные текущего опроса в Интернете.
— Хорошо, раз вы настаиваете… — Кристоф Шевалле вынул из портфеля и высоко поднял в руке книжку в мягкой обложке, — …Это роман Маргарет Блэкчок «Любовь под Веселым Роджером». Я читаю первый лист: «С благодарностью: мистеру Ломо Кокоро и мисс Амели Ломо, оказавшим неоценимую помощь в знакомстве с местом действия романа: островами Гаити и Тортуга». Но, известно, что Ломо Кокоро это не только хозяин шоколадной фирмы «Нефертити-Гаити», но и крупный контрабандист в сфере наркотиков и оружия. Вы знали об этом, мадам Блэкочок?
— Я и сейчас об этом не знаю! — ответила новеллистка, — Какие у меня основания вам верить?
— Может быть, — вмешалась Сандра Трейси, — есть акт суда по поводу мистера Ломо Кокоро?
— Его деятельность, — ответил комиссар-ассистент, — расследуется международной юстицией а, к вопросу о суде, сообщаю: Амели Ломо, унтер-офицер флота Конвента, 1 февраля этого года по жребию избрана в верховный суд непризнанной Меганезии. Согласитесь, это подозрительно.
— Не соглашусь. Во-первых, роман издан год назад, еще до военного конфликта в Океании. Во-вторых, при чем тут флот Конвента и верховный суд Меганезии? Объясните, офицер.
— Мисс Трейси, я же сказал: случай особенный, и я не вправе отвечать на некоторые вопросы.
Сандра Трейси скептически покачала головой.
— Возьмем другой случай. В чем была цель ночного обыска у Алуэтты Шарден?
— Материалы, пропагандирующие экстремизм, — ответил он, — наши спецслужбы обоснованно предполагали, что мадмуазель Шарден изготавливает и хранит такие материалы, поскольку в прошлом году она уже получала официальные предупреждения за подобную пропаганду.
— Это вы про мою выставку «Меридиан-Зеркало», мсье полисмен? — слегка развязным тоном поинтересовалась Алуэтта.
— Вот видите, — сказал Кристоф Шевалле, — вы все отлично понимаете. И, если бы вы вели себя корректно, то полиции не пришлось бы проверять вашу квартиру. Я ответил на вопрос, и мне кажется, что мы могли бы сделать доброе дело, четко объявив о нашей общей позиции: любые идеологические и социальные споры должны решаться мирно, без экстремизма и террора.
— Не торопитесь, мсье полисмен, — уже откровенно издевательски произнесла юная художница-авангардистка, — на моей выставке полиция придралась к коллажу «Аллегория близнецов».
— Это частный вопрос, мадмуазель, и мне кажется, тут не место для рекламы ваших картин.
— А мне кажется, — вмешалась Сандра Трейси, — что зрителям это будет интересно. Смотрим на экспозиционный экран. Вот тот самый спорный коллаж «Аллегория близнецов».
На большом экране возникала репродукция коллажа, и Сандра стала комментировать.
… - Мы видим всемирно-известное фото удара второго авиалайнера во вторую из двух башен-близнецов на Манхеттене, когда первая башня уже горит. Но, проведена замена, и здесь вместо Всемирного Торгового Центра вмонтированы минареты мечети в Мекке, где находится Кааба, а лайнеры попадают не в башни-близнецы, а в минареты. Что хочет сказать нам художник?
— Я попробую угадать, — подала голос Маргарет Блэкчок, — возможно, то же, что сказал Кристоф Шевалле: споры должны решаться мирно, без террора, иначе террор вернется, как бумеранг.
— Спасибо, Сандра! — сказала Алуэтта, — Я сама не смогла бы выразить это словами так четко!
— Твой инструмент, это образы, — ответила пожилая новеллистка, — а мой инструмент, это слова.
— Замечательно! — объявила телеведущая, — Давайте поаплодируем двум людям искусства, и их мгновенному взаимопониманию! (она включила аудио-запись аплодисментов, и продолжила значительно более холодным тоном). Но наша федеральная полиция заключила, что художник призывает путем теракта разрушить святыню ислама. Почему так, офицер Шевалле?
