Авиабомбы были действительно продвинутые, кассетные, с наведением по лазерной подсветке целей на местности. Теоретически, все должно было выглядеть так: группа десантников, занявшая плацдарм указывает ручным лазером позицию противника, и замечательная бомба, ориентируясь в воздухе, забрасывает эту позицию фугасными осколочными элементами (аналогичными противопехотным гранатам). На полигоне получается именно так, а вот на поле боя… Майор Джордж Брокбит не питал особых иллюзий в этом отношении, и понимал, что фактически вызывает огонь на себя, но у батальона просто не было другого выхода. За первые же часы сражения на пятачке с габаритами около километра, среди плотной хаотичной застройки, затянутой дымом, скороспелая антитеррористическая операция превратилась в размен живой силы. Обе стороны стреляют наугад в сторону, где предполагается наличие противника, и тут преимущества элитных коммандос со штурмовыми винтовками перед необученными батаками с дробовиками сводилось к нулю. А на стороне батаков был многократный численный перевес… В общем, майор принял единственно рациональное решение, и теперь молился, чтобы «умные бомбы» повели себя, как на полигоне…
…Опытным ухом различив на фоне стрельбы и треска пламени, характерное гудение приближающейся эскадрильи, Брокбит закричал в микрофон рации: «Внимание всей команде „Игл“! Быстрый крот! Повторяю: быстрый крот!». На сленге это значило, что коммандос должны немедленно прекратить все действия и вжаться в укрытия.
Когда на маленький клочок земли обрушиваются несколько десятков кассетных бомб, каждая из которых разбрасывает 700 осколочных гранат в радиусе полтораста метров, человек, сидящий или стоящий на открытой местности, не имеет шансов выжить. Это отлично понимали бойцы сводного батальона коммандос, и йеменские боевики. А вот батаки раньше не сталкивались с кассетными бомбами, и из них выжили только те, кто случайно оказался в «баллистической тени». Сейчас, все человеческие организмы, еще сохранившие боеспособность, судорожно кашляя от едкого дыма и известковой пыли, набившейся в носоглотку, приходили в себя и готовились продолжать сражение.
…Майор Брокбит снова обратился к своим бойцам: «Внимание всей команде „Игл“! Не лезьте на рожон! Скоро придет помощь! Просто держитесь, парни!».
…На мелководье у островка Токо-Таоло, четыре штабиста «революционного конвента» выбрались из стального контейнера, спрятанного под нижней платформой бамбуковой хижины, и оглядели окрестности. На сам Токо-Таоло не была сброшена ни одна бомба, вероятно, потому, что американская авиа-разведка не обнаружила тут противника. Но скопище хижин на соседнем острове Катава, в 6 километрах к востоку, горело.
— Там набросали «зажигалок» на всякий случай, — прокомментировал капитан Кресс.
— А вот остров Мотуко «зажигалками» не бомбили, — сказал Пикачу, глядя в бинокль в направлении восток — юго-восток, — Только противопехотными кассетными бомбами.
— Ясно, — откликнулся Хобо-Ван, — янки не хотят спалить стройку, в которую вложено полмиллиарда баксов. Новый воздушно-морской терминал, это не хвост селедки.
— Янки еще надеются продолжить стройку? — с легким удивлением спросил Варлок.
— Не янки, а их дерьмовые друзья из Эмиратов, — поправил новозеландский магистр.
Разведчик чуть заметно пожал плечами.
— Мечтатели…
— Хобо-Ван, — окликнул Кресс, — а как там наш аммонал на лихтере в бухте Мотуко?
— Ты уже вторично спрашиваешь про это, — напомнил ему новозеландец, — я ведь уже объяснил: фирма дока Упира применяет прочные детонаторы, запаянные в парафин.
— А второй лихтер надо было ставить не у острова Катава, а у дамбы, — сказал Пикачу.
— Это почему? — спросил Хобо-Ван.
— Потому! Подумай: как выбросят парашютный десант.
— Алло, Пикачу, я физхимик и инженер, а не армейский генерал.
— Извини, Хобо-Ван, я забыл, что ты ученый, а не военный. Я сейчас объясню…
И тут запищала трубка-коммуникатор на поясе у Варлока. Он коротко ответил:
— …На связи!
— …Ясно. А тип?
— …ОК, я понял тебя!
— Что там? — спросил Кресс.
— Два ударных вертолета «Apache Longbow», — сказал Варлок, — и один самолет «Super-Galaxy», в нем до четырехсот парашютистов. Пикачу объяснит, что они будут делать.
— Да, — Пикачу кивнул, — я как раз собирался объяснить. Ветер здесь восточный, значит, выброска будет с востока от дамбы — самого широкого объекта целевой зоны, чтобы в условиях близкой темноты и плохой видимости, никого не потерять. И поэтому, дамба наверняка будет выбрана основным пунктом сбора.
— Это в начале операции, — вмешался Кресс, — а потом десант разделится: ударные роты двинутся на Вале, в Лантон, а штабная рота с резервом отойдет на Мотуко.
— Почему ты думаешь, что штабная рота не останется на дамбе? — спросил Пикачу.
— Потому, — ответил филиппинский капитан, — что скоро стемнеет, а эта дамба выглядит простреливаемой. Вот, ты командир десанта, и ты не в курсе, есть ли у врага снайперы.
— Ха… — Пикачу задумался, — если посмотреть так, то…
